Падение Империи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В одно мгновение перед ним представала женщина в чёрной рясе. Она дотронулась до южанина и тот затих и перестал двигаться. Она будто не видела Айдана. И как будто была здесь одна. Но на одно мгновение, она удивленно посмотрела на Айдана который не срывал с неё глаз. Она словно застыла или испугалась. Ещё минут он молча смотрели друг на друга, не в силах сказать хоть что-то.

— Кто ты такая? — спросил Айдан, не понимая ничего, от слова совсем

— Твоё время ещё не пришло. — ответила она и испарилась, распалась на частички праха уносимы ветром по полю. Айдан, держась за рану левой рукой, вернул нож в чехол на поясе и медленным шагом двинулся к своим. Южане молча развернулись и ушли в непонятном направлении, куда-то на северо-запад от главного тракта. Легионеры им не препятствовали. Древний обычай, как ни как. Зато Айдана они встретили громки и радостным возгласом, поднимая вверх оружие и руки, сжатые в кулаки. Они обнимали его, стучали по плечу и продолжали скандировать.

— Анкит! Анкит! Анкит! — слыша, как скандируют его имя, Айдан почувствовал, как его переполняет гордость и усталость. Он и вправду устал. Внезапно в глаза начало темнеть, голова закружилась, он свалился на колени. Такую тошноту Айдан чувствовал впервые, будто бы всё внутренности начали скисать и бурлить. Из раны продолжала течь крови, а левая рука, которая её зажимала, уже была красно-чёрной, от запёкшейся крови. Перед тем как потерять сознание, он услышал

— Лекаря сюда! — в одно мгновение, его окутала тьма.

Глава 3. Амхара

Странное это чувство — алкогольное опьянение. Оно вроде есть, а вроде и нет. Глядя Терона Мейстланда не сразу можно сказать, толи он пьяный, толи притворяется. Походка равная, спина прямая, и взгляд проницателен. Только вот когда он начинает говорить, то тут уже сразу становиться понятно, сколько и когда он выпил. Говоря о его братце-близнеце, Корреалеане Мейстланде, а если коротко, Корр, то по нему сразу было видно, на сколько сильно он пьян. Ноги заплетаться, речь и без того не очень внятная, а в глазах, наверняка двоиться, если конечно не троиться. Два закадычных собутыльника, по совместительству братья близнецы, так ещё и наследники рода Мейстландов, Терон и Корр сейчас стояли перед матерью, старшей сестрой и отцом, как провинившийся, малые, неразумные, да ещё и безответственные, дети, коими они в кругу семьи и считались.

Растрёпанные, густые, чёрные как смоль волосы, немного бледноватые и вытянутые лица, среднее телосложение, высокий лоб, были отличительными чертами всех Мейстландов. Проницательный взгляд Терона, немного с прищуром карих глаз, достался ему от прадеда, который также любил выпить, но умудрялся, каким-то чудесным образом, сохранять трезвость ума. Корр, у которого постоянно было удивлённое выражение лица, с немого приподнятыми бровями, стоял по правую руку от брата. Впрочем, как всегда. Марий Мейстланд, глава рода, точная копия Терона и Корра, только лет на двадцать пять старше, сейчас внимания на сыновей не обращал. Он был занят тем, что перебирал письма, поступавшие к нему каждый день. Так же он часами корпел над картой города, шаг за шагом продумывая оборону и пути к отступлению. Сейчас, разгильдяйство сыновей волновало его куда меньше, чем высокая активность гильдии воров, план обороны и прочие проблемы его земель.

Сейчас, воспитанием сыновей с помощью метода кнута и пряника, а чаще кнутом, занималась Эрвина Мейстланд, урождённая Прейд. Красивая и гордая собой, осанистая, с длинной и тугой косой тёмно-каштанового цвета и румяной кожей, мягкими скулами, капризная и иногда жесткая, с постоянно презрительным взглядом, она восседала гордо и надменно за обеденным столом, попивая сухого вина из серебряного кубка. Большой обеденный зал, в центре которого стоял длинный расписной стол из тёмного дуба, накрытый белейшей скатертью и самыми вкусными яствами. За ним сидели трое. Марий Мейстланд восседал во главе стола и совсем не прикоснулся к поданному ему жаркому. В то время как Эрвина и ей дочь покончили со своими порциями и сейчас обе понемногу пили красное вино. Знамя Мейстландов, пикирующий сокол, висело на всех четырёх стенах большого зала. Стража за входной дверью перекидывалась в карты, не особо прислушиваясь к тому, что там происходит в господской семье.

— У меня сердце кровью обливается, когда я вижу вас, в…в таком состоянии! — как всегда с упрёком и ехидством проговорила она. Она откинулась на остроконечную спинку стул, закинув ногу на ногу. Длинное в пол платье тёмного зеленого цвета её абсолютно не мешало.

— Матушка, мы…ик… стеклы как трезвушко…ик…ой… да только что же всё нормально было — Корр с трудом держался на ногах, поддерживаемый своим братом. Ему не хотелось вновь что-то говорить, потому что Терон уже толкнул его локтем в бок, сбив и без того неровное дыхание.

— Корр…ик…молчи…ик…иначе…ох… просто помолчи — было смешно наблюдать за тем, как близнецы держать друг друга под руку, чтобы не свалиться на пол.

— И в кого вы такие пошли? Ни ваш отец ни я так не упивались! Вы до этого дня так не упивались! –

— Я бы поспорил…ик… но… это как всегда… будет бесполезно. — ответил Терон, на лицемерия матери.

— Ты поспорь, поспорь с родной матерью! — вспылила Эрвина

— Мда, братцы. Я вас и раньше видела пьяными, но сегодня вы достигли своей вершины! — ехидно добавила старшая дочь Мейстландов, Селена. Точная копия матери, чуть моложе, но более ехидная.

— Молчи! — рявкнула Эрвина

Дальше Терон и Корр молча слушали мать, не особо вслушиваясь в её слова и не разбирая смысла. Им обоим хотелось лечь в свои кровати и уснуть долгим, и очень глубоким сном, от которого может разбудить лишь драконий рёв. «Или холодная вода. Водичка. Пить то как хочется» думал Корр. «Лучше лёд. Много льда. Ледяная бадья!»

— Эрвина, любовь моя, тебе лучше отдохнуть и тебе Селена тоже, а вы двое, останьтесь. — наконец вмешался Марий. Его грубый и строгий голос заставил Селену вздрогнуть, а Эрвину нахмуриться, но подчиниться. Женщины вышли из обеденного зала, закрыв за собой тяжёлую деревянную дверь. Марий сидел во главе пустого стола и смотрел на сыновей.

— Вот и стойте. — с минуту он молчал. Терон и Корр тоже молчали и каждый думал о своём. — Мне надоело ваше разгильдяйство. Надоела ваша безответственность. Вы — не малые дети. Вы наследники дома Мейстландов и не престало наследникам упиваться, словно свиньям. Вы что, думаете, что вам всё в этой жизни сойдёт с рук? Нет, дорогие мои, жизнь вас так ударит, что не встанете. Так вас сломает, что ад, по сравнению с жизнью земной, покажется раем. Хорошо, что хоть Энри и Рена вас не видят, им бы было стыдно. –

Марий закрыл глаза и потёр переносицу указательным пальцем. Терон сжал кулак правой руки. Корр схватил его за плечо прошептав: «Угомонись» Терон пуще нахмурил брови и стиснул зубы, но чувствуя, что брат испытывает то же самое, промолчал.

— С завтрашнего дня, я отправляю вас в легион, под командование капитана Гарета СтоннКассела. Без привилегий лордских сыновей, как рядовых легионеров. –

Удивление застыло на лицах близнецов, а сами они оцепенели. «За что? За выпивку, за то, что пьяными явились?» Терон перебирал сотни, нет тысячи вариантов, почему отец решил так поступить, а Корр разинул рот и забегал глазами по комнате в поисках спасения.

— Думаете, я не знаю о ваших бордельных похождениях? Хм, Терон? Решил мне ватагу бастардов принести под домашний порог? Корр? А ты так, компанию составил? Вы позорите наш род. Вас видят то пьяными, то в борделе, то всё вместе! Я этого не потерплю. Вы думаете, что это вам с рук сойдёт? Нет, нет и ещё раз нет! Пьяные драки в борделях, погоня от воров, злоупотребление лордскими полномочиями и целая телега прочих проблем. Я думал вы образумитесь и повзрослеете к совершеннолетию. Я ошибся. Надеюсь, в легионе образумитесь, свободны. –

Марий махнул рукой. Близнецы поклонились и направились прочь из главного зала.

— Надеюсь, образумятся — проговорил он им в след. Его ждала война. Как и многих других.

Терон был зол как никогда. Всякий раз, когда он и Корр в чём-нибудь провинились, отец каждый раз упомнил Энри и Рену. Старшего брата и сестру, которые погибли, защищая Терона и Корра, от отряда эльфийских мародёров. Это было пять лет назад, во время охоты. Энри, старший брат, не поделил добычу с мародёром, который аккурат оказался в том же лесу, только и ждал драки. Рена, будучи превосходной лучницей, забрала с собой свыше двух десятков мародёров, пока одна шальная стрела, какой-то там эльфийки, не оборвала её жизнь. Старшие дети Мейстландов погибли, защищая младших. Всё это время Терон винил себя, да и до сих пор продолжает винить себя во всём произошедшем. А Марий, что Марий? Марий Мейстланд не сказал ни слова. Он вёл себя так, будто бы ничего и не случилось. Он лишь стал смотреть на Терона и Корра, так, будто именно они виноваты в их смерти, постоянные упрёки шли и шли из его уст, с бесконечным упоминанием погибших первенцев. И каждый раз кровь в жилах Терона закипала, а желание назвать отца самыми скверными словами становилось всё более навязчивой. Или, когда разговор заходил о женитьбе. Терон этого слушать даже не мог. Выбор невест, который раздражал его до полусмерти, все как на подбор красивы и лицемерны.

Корр от части винил себя в произошедшем, ведь именно он уговорил отправиться семью на охоту в тот злополучный день. Они все могли погибнуть, но Корр дал себе слово. Месть — не его жизненная цель. Он пять лет учился в академии, и архимаг лично выгнала его оттуда, хотя это ещё было мягко сказано, она вышвырнула его за шкирку как щенка, за то, что Корр «осмелился» спорить с ней, о магических теориях. Когда Корр вернулся домой, отец сказал: «Запомни, свою гордость можно и даже нужно засунуть куда подальше» Хотя, сам бы он так никогда не поступил. Что до матери, Эрвина хоть и была стервозна, сыновей любила и дала им прекрасное образование, и она всем сердцем желает им только лучшего. Близнецы это понимали и проявляли к матери такие же чувства, за исключением тех дней, когда она пыталась сделать свои решения, абсолютно все решения, решениями сыновей. А Селена, ехидная сестра? Близнецы и её всем сердцем любили, желая лишь одного: «Пусть она найдёт достойного мужа и повзрослеет!» Селена отвечала: «Вам ли судить?»

Терон был рад, тому, что наконец-то выбриться из четырёх стен Амхары и сделает что-то полезное, кроме того, чтобы действовать отцу на нервы, разумеется. Кроме как драк на кулаках, он не бывал в других битвах и тем более не убивал. Это-то и казалось ему самым страшным. Корру надоело абсолютно всё. Отец, которому было наплевать на сыновей раньше, а тут резко стало не наплевать. Терон, хоть Корр и любил брата, тоже изрядно потрепал его нервы, за его вспыльчивость и вредный характер Корр мечтал хорошенько пнуть брата. Ехидная сестра, которая так норовила задеть за больное. Все! Амхара и всё, что с ней связанно, чересчур осточертело Корру! Ему хотелось свободы, хотелось приключений, и даже если в легионе его заставят драить казармы, Корр будет выть от счастья. Битвы и погони, то о чём он всегда мечтал. Пусть даже придётся проливать кровь. Хотя, именно из-за этого он помрачнел. Он никогда не убивал. Никогда. Кое-как добравшись до своих комнат, братья пожелали друг другу спокойно выспаться. Завтра будет тяжёлый день, для всех.

***