В боях за Молдавию. Книга 3: читать начало книги онлайн

Для развития успеха в оперативной глубине армии придавался 7-й механизированный корпус под командованием генерала Ф. Г. Каткова. Действия наших войск поддерживал 9-й авиационный корпус 17-й воздушной армии. Операция была рассчитана на 7–8 дней. Глубина ее— 120 километров, при среднем темпе наступления—15–18 километров в сутки.

На шестикилометровом участке прорыва мы сосредоточили все стрелковые войска (кроме одного полка), 90 процентов артиллерии и все танки НПП, достигая этим превосходства над противником в пять раз по пехоте, в семь — по артиллерии и минометам, в 8,5 раза — по танкам. Плотность артиллерии превышала 250 орудий по 1 километру фронта. В первом эшелоне наступали усиленные 66-й стрелковый и 6-й гвардейский корпуса. Во втором эшелоне армии находился 82-й стрелковый корпус. При разработке плана операции нам пришлось немало подумать и над вопросами построения боевых порядков, использования танков НПП и порядка ввода в прорыв 7-го механизированного корпуса и второго эшелона армии.

Высказывались различные мнения и в штабе армии и корпусах. Вызвано это было тем, что участок прорыва был очень узок — всего лишь 6 километров, причем противник имел здесь глубоко эшелонированную оборону, перед которой находились проволочные заграждения и сплошные минные поля не только перед передним краем, но и в глубине. В результате всестороннего изучения обстановки было решено боевые порядки корпусов и дивизий строить в два эшелона. В полках, наступающих на главном направлении, иметь трехэшелонное построение. Боевые порядки каждого батальона состояли из двух цепей. Такое построение боевых порядков обеспечивало быстрый ввод войск из глубины для наращивания усилий при прорыве обороны врага. Учитывая большую плотность и глубину минирования, >а также недостаток танков НПП в. армии — всего лишь 105 единиц, мы решили не рисковать потерей танков и использовать их не как обычно — впереди пехоты, а тогда, когда пехота преодолеет первую позицию противника, глубина которой составляла 2–3 километра. Затем уже в глубине обороны противника танки должны были обогнать свою пехоту и, действуя вместе с нею, обеспечивать ее продвижение вперед. Лишая пехоту в начале атаки поддержки танков, мы считали, что прорыв первой позиции она осуществит и без танков. Наши предположения полностью оправдались.

Второй эшелон армии — 82-й стрелковый корпус генерала П. Г. Кузнецова мы планировали ввести в сражение на 3—4-й день операции на правом фланге для создания внутреннего фронта окружения. Время ввода его в бой во многом зависело от действий соседа справа — 57-й армии.

Начало боевых действий 7-го механизированного корпуса намечалось осуществить после завершения прорыва второй полосы обороны противника, с рубежа высоты 210,4 Ермоклия в общем направлении Токуз — Чимишлия — Карпинены. На пятый день операции он должен был выйти в район Лапушна, Карпинены, Леушены в тыл основной группировки противника, оборонявшегося на Кишиневском направлении, и соединиться с подвижными войсками 2-го Украинского фронта.

Для сокращения разрыва между 7-м механизированным и стрелковыми корпусами в оперативной глубине в каждом соединении были созданы передовые отряды, усиленные артиллерией и танками. Нас беспокоил вопрос, как сумеем пропустить через узкую горловину, а потом ввести в прорыв 7-й мехкорпус, насчитывавший 200 танков и САУ, чтобы он не понес больших потерь и сохранил высокие темпы наступления.

Нас беспокоил также и открытый правый фланг 66-го корпуса, упиравшегося в озеро Ботна. Он хорошо просматривался с высот западнее этого озера, откуда противник мог вести огонь по нашим частям. Для подавления огневых средств врага и ослепления его наблюдательных пунктов была выделена минометная группа из 120 и 82 мм минометов из состава 82-го корпуса. Для постановки дымов был привлечен 14-й отдельный батальон химзащиты, который мог поставить дымовую завесу до пяти километров по фронту.

В начале августа на расширенном заседании Военного совета фронта командующие армий докладывали планы операций с проигрышем их на картах. При разборе наших планов командующий войсками фронта главный упор сделал на скрытность подготовки операции, четкой организации взаимодействия между армиями и родами войск, особенно при окружении и уничтожении противника, а также на проведение операции в быстрых темпах. Мне и командующему 57-й армии было указано, что в случае задержки наступления на фронте 57-й армии, где были особенно сложные условия прорыва, нам необходимо предусмотреть ввод в сражение главных сил 57-й армии из-за правого фланга нашей армии, вдоль южного берега Ботны. В этом случае 66-й корпус 37-й армии передавался 57-й армии, а 64-й корпус, второй эшелон этой армии, должен быть передан нам.

Согласно плану операции, 57-я армия должна была за несколько дней до наступления перегруппировать главные силы на Кицканский плацдарм в полосу 37-й армии, сменить 82-й корпус, который выводился во второй эшелон 37-й армии.

На этом совещании были также уточнены вопросы взаимодействия с войсками 2-го Украинского фронта при окружении и уничтожении противника. Генерал Ф. И. Толбухин указал нам на необходимость тщательной подготовки и скрытного проведения всех мероприятий к наступлению, завершить инженерное оборудование исходного района, который должен скрыть от противника развертывание двух армий со средствами усиления. Времени до начала наступления оставалось мало — оно ориентировочно было назначено на 20 августа, а работы еще предстояло много.

В ходе подготовки к наступлению нами было уделено большое внимание разведке противника. Следует сказать, что наши разведчики, возглавляемые полковникам В. И. Щербенко, поработали хорошо. Не раз они проникали в тыл врага, чтобы уточнить организацию вражеской обороны, захватить пленных. На переднем крае противник «был настороже, и взять здесь «языка» было очень трудно, но и пробраться через передний край тоже было нелегко. Выручала нас смекалка разведчиков.

Они пробирались в тыл врага по реке Ботна в водолазном снаряжении. Всеми видами разведки нами было установлено, что в полосе армии оборонялись 15-я и 306-я пехотные дивизии немцев и части 4-й пехотной дивизии румын. Во втором эшелоне, в районе Токуз, располагалась 13-я танковая дивизия. Оборона противника (состояла из двух полос. Первая глубиною до б километров имела две позиции, оборудованные 2–3 траншеями полного профиля каждая. Вторая полоса обороны врага проходила в 8—40 километрах от переднего края и состояла из двух траншей. В глубине обороны все танкоопасные направления были минированы. Особенно прочно были укреплены противником высота 151,7 и село Леонтина, находящиеся на флангах горловин. Это были ключевые позиции в обороне врага, и овладение ими нарушило бы всю систему его обороны. В ряде мест первая траншея противника из-за густых зарослей не просматривалась, и мы «не знали, на каком удалении она находится от нашего переднего края. Потому артиллеристы очень обеспокоены тем, что не смогут точно скорректировать огонь по первой траншее врага.

Я предложил инженеру А. И. Голдовичу подобрать бывалых саперов-добровольцев, согласных организовать промер расстояния между вражескими и нашими траншеями.

В одну из темных ночей добровольцы-саперы, проделав в нескольких местах проходы в минных полях, бесшумно подползли к первой траншее врага и промерили расстояние между траншеями. Оно оказалось от 100 до 300.метров. Смельчаки саперы облегчили работу нашим артиллеристам и стрелкам, за что и были награждены боевыми орденами. Учтя в ряде мест большое удаление траншей противника от нашего переднего края и стремясь облегчить первый бросок пехоты в атаку, мы решили тихо, путем прокладки «усов» от нашей первой траншеи, приблизить расстояние к траншеям противника на 150 метров, а затем «усы» соединить в общую Траншею, которую стрелковые подразделения заняли перед атакой. До этого там расположилось боевое охранение. Конечно, все эти работы велись только в ночное время и с большой скрытностью.

Изучая противника, (мы все время держали его под наблюдением и следили пристально за всеми его передвижениями и действиями. Мы опасались, чтобы враг не обнаружил нашей подготовки и не произвел контрартподготовки, когда войска займут исходное положение. На этот случай командующий артиллерией армии генерал В. П. Чистяков подготовил всю нашу артиллерию к немедленному открытию огня по ранее обнаруженным и вновь появляющимся целям. Войска же должны были вслед за артподготовкой перейти в наступление. Опасались мы и другого. Вдруг противник, разгадав наш замысел, отведет свои войска в глубину обороны, на вторую позицию, или даже на вторую полосу, оставив на переднем крае лишь прикрытие? В этом случае хорошо подготовленный нами удар артиллерии и авиации по первой позиции врага пришелся бы впустую. Поэтому было решено — за три часа до начала артподготовки провести разведку боем, чтобы установить, занимает противник первую позицию или нет. На этот случай предусматривалось, если противник отведет войска с первой позиции и нашей разведке удастся ее занять, то вслед за разведкой должны перейти в наступление главные силы. Огонь артиллерии и авиации тогда наносился бы уже по второй позиции.

Все вопросы подготовки и ведения наступления были детально отработаны с командирами полков, дивизий и корпусов на местности во время рекогносцировок и организации взаимодействия, а также на рельефном плане и ящиках с песком.

При этом проигрывались решения командиров корпусов и дивизий. За неделю до начала наступления генерал Ф. И. Толбухин на картах провел проигрыш решения по организации прорыва обороны противника и взаимодействия родов войск с командирами корпусов и дивизий. В ходе подготовки операции политотделы армии корпусов и дивизий, партийные организации под руководством члена Военного Совета генерала В. Д. Шабанова и начальника политотдела армии полковника Б. С. Мельникова провели большую работу среди личного состава войск. Особое внимание уделялось воспитанию на боевых традициях армии нового пополнения, которое к нам поступило с недавно освобожденных районов. Своей повседневной работой славные политработники во многом помогли командованию в подготовке и проведении операции.

Я подробно остановился на этих вопросах потому, что от детальной подготовки плацдарма во многом зависел успех всей операции.

На небольшой площади мы сумели скрытно от противника сосредоточить сотни тысяч людей, около 2000 орудий и минометов, десятки тысяч лошадей, несколько сот танков, тысячи машин, много различной техники. Сумели все это врыть в землю. Если посмотреть отвлеченно, то исходный район армии представлял собою как бы большой подземный город, заполненный людьми и техникой. Теперь, вспоминая события тех дней спустя 25 лет, невольно удивляешься и восхищаешься тем трудом, который вложили в подготовку наступления наши славные воины, офицеры, саперы, (связисты. Просто уму порой непостижимо, как было много сделано за короткий промежуток времени. И ведь все вручную, лопатами. Труд этот оправдал себя. Армия прорвала сильно укрепленную оборону врага, имея очень незначительные потери — всего лишь около 700 человек.

18 августа подготовка к наступлению была закончена Смена войск и выход пехоты в исходное положение производились постепенно. Сначала занимала позиции артиллерия, предназначенная для ведения огня прямой наводкой, а затем— выделенная для — сопровождения пехоты. И только танки НПП выходили на позиции во время артиллерийской подготовки За сутки до начала наступления командиры корпусов и дивизий находились на своих наблюдательных пунктах. Командный пункт армии разместился в селе Копанка, я с оперативной группой — на высоте 135,1.

За сутки до наступления перед передним краем саперы проделали проходы в своих минных полях, а в ночь на 20 августа и в минных полях противника. Работы по разминированию производились во время ведения боевой разведки.

Последний день перед наступлением ушел на проверку готовности войск к наступлению, и в первую очередь разведывательных отрядов.

В 5.00 20 августа под прикрытием мощного артиллерийского огня в атаку пошли разведывательные отряды. Завязался упорный бой на переднем крае противника. В ряде мест нашим разведчикам удалось ворваться в траншеи врага и захватить пленных. Но продвинуться дальше разведчики не могли из-за сильного огня противника и его контратак. Подразделениям, участвовавшим в разведке боем, было приказано под прикрытием огня своей артиллерии отойти в исходное положение. Задачу свою они выполнили. Боем разведки и показаниями пленных было установлено, что противник занимает оборону в прежнем составе. В ходе разведки боем мы засекли новые огневые точки, ранее нам неизвестные. И наши саперы проделали проходы в минных полях врага. Как потом выяснилось из показаний пленных, разведку боем противник принял за начало нашего наступления и когда отразил атаку разведчиков, успокоился и расположился на отдых, считая, что здесь попытка русских наступать сорвана. Мы также успокоились, зная, что противник не оставил первой позиции. И вот наступило давно ожидаемое время.

8.00 20 августа. Подана команда «Огонь!» По этому сигналу тысячи орудий и сотни самолетов обрушились на вражескую оборону. От разрывов снарядов и бомб колыхалась земля под ногами. Сотрясался воздух. Несмотря на ясную, солнечную погоду, небо на плацдарме заволокло дымом. Грохот орудий, рокот самолетов, разрывы тысяч снарядов и бомб слились в единый страшный гром войны. Над вражескими позициями — сплошная завеса из дыма и огня. Невозможно наблюдать поле боя.

Пришлось перебраться на заранее подготовленную вышку, но и оттуда был виден лишь огонь разрывов и сплошной дым, закрывший позиции врага.

В 8.55 артиллерия перенесла огонь в глубину обороны врага. В это время из наших траншей был открыт сильный пулеметный и автоматный огонь. Выставлены чучела. Раздалось громкое «Ура!» — это подразделения первого эшелона демонстрировали ложную атаку. Фашисты, уцелевшие от первого удара артиллерии, выбегали из укрытий и занимали позиции для отражения нашей атаки. И в это время на первую позицию врага вновь обрушился шквал огня. 105 минут продолжалась мощная артиллерийская и авиационная подготовка, в результате которой враг понес огромные потери. Траншеи на первой позиции были разрушены. Живая сила и огневые средства уничтожены. Большинство командных пунктов в тактической глубине тоже уничтожены. Управление противника было нарушено. Так проложили путь пехоте артиллеристы под руководством командующего артиллерией генерала В. П. Чистякова.

В 8.45 с криком «Ура!» бросилась в атаку пехота. С ходу овладев первой траншеей врага, устремилась она ко второй. Вслед за пехотой отряды разграждения расширяли проходы в минных полях и прокладывали новые для танков НПП, которые двигались следом, поддерживая пехотинцев огнем. Сначала с коротких остановок, а затем, догнав пехоту за второй траншеей противника, повели ее уже за собой. По нашему наблюдению и докладам командиров корпусов, атака в центре развивалась в быстром темпе. Но в ряде пунктов противник оказывал упорное сопротивление. Особенно напряженные бои велись за высоту 151,7, где наступала 333-я стрелковая дивизия генерала А. М. Голоско, и на левом фланге 10-й гвардейской воздушно-десантной дивизии 6-го гвардейского корпуса за опорный пункт Леонтина, который был сильно укреплен и являлся ключевым в обороне противника. Учитывая важность этих пунктов, враг срочно подбросил туда свои резервы. После мощного удара артиллерии и авиации по высоте 151,7 и ввода в бой батальонов из второго эшелона полков 333-й стрелковой дивизии она была взята. А вот бой за Леонтину затянулся до 16 часов. И только обходным маневром 30-го гвардейского полка под командованием подполковника Перегудова, наступавшего во взаимодействии с подразделениями 19-го гвардейского полка, вражеский гарнизон в Леонтине был окружен и уничтожен. В результате первого дня боя войска нашей армии прорвали первую полосу обороны врага и местами вклинились во вторую, продвинувшись на 10–12 километров. 15-я и 306-я пехотные дивизии немцев и 4-я дивизия румын понесли тяжелые потери. При моем докладе командующему фронтом я понял, что генерал Ф. И. Толбухин остался доволен результатами первого дня боя, но его больше всего беспокоило, как мы введем в прорыв 7-й мехкорпус. На прощанье он еще раз попросил меня, чтобы не задержались с вводом в бой этого соединения. Меня этот вопрос тоже очень волновал — сумеем ли мы протолкнуть корпус через узкую горловину не только в нашем расположении, но и в брешь, проделанную в обороне врага. Беспокоило и то, что мы не имеем точных данных, где находится 13-я танковая дивизия врага, где будет она введена в бой. По имеющимся у нас данным, эта дивизия была хорошо укомплектована. В ней насчитывалось до 150 танков, главным образом «тигров» и «фердинандов».

Вечером 20 августа наша разведка обнаружила выдвижение из района Манзырь танков и пехоты противника на автомашинах на север в направлении Каушаны-Веки — Сайцы. Стало ясно, что это выдвигается 13-я танковая дивизия. Здесь уместно сказать, что наша авиация допустила некоторый промах. Увлекшись обработкой главной полосы обороны, она не ударила с воздуха по вражеской колонне, тем самым дав ей возможность атаковать наши войска утром 21 августа.

Из доклада командира 6-го корпуса было известно, что в район Ермоклия прибыли части 384-й пехотной дивизии немцев. В связи с этим мы полагали, что в район Ермоклия — Сайцы противник стягивает армейский резерв, в том числе и 13-ю танковую дивизию, которым должен нанести контрудар по левому флангу корпуса, а затем и по тылам 66-го корпуса, выдвинувшегося вперед, и тем самым восстановить свою оборону.

Учитывая сложившуюся обстановку и обменявшись мнениями с командирами корпусов, я принял решение — 6-му корпусу в течение ночи с 20 на 21 августа закрепиться на достигнутом рубеже, подтянуть артиллерию и большую часть ее поставить для ведения огня прямой наводкой. Этот временный переход к обороне в ходе наступления был предпринят с таким расчетом, чтобы огнем всех видов оружия с места нанести большие потери противнику, и в первую очередь 13-й танковой дивизии. Измотать и обескровить врага, а затем вводом в бой второго эшелона 6-го корпуса— 195-й стрелковой дивизии продолжать развивать наступление с целью окончательного разгрома противника. 66-й корпус должен был с утра 21 августа продолжать наступление, завершить прорыв второй вражеской полосы обороны и обеспечить ввод в прорыв 7-го мехкорпуса с рубежа Каушаны — высота 210,4 — Попяска. Войдя в прорыв, он должен был, не ввязываясь в бой с 13-й танковой дивизией противника, достигнуть рубежа Селемет — Садаклия, а к исходу 23 — в район Лапушна — Леушены — Карпинены, отрезав пути отхода на запад кишиневской группировке врага. Командирам 66-го и 6-го стрелковых корпусов было приказано освободить все дороги и колонные пути в полосе ввода в прорыв 7-го мехкорпуса, обеспечить выдвижение этого корпуса в прорыв всей артиллерией стрелковых корпусов армии. Для уничтожения тяжелых танков противника был выдвинут вперед для ведения огня с места резерв армии полк «ИСУ-100», который отлично мог расправиться и с «тиграми» и с «фердинандами» с дальних дистанций.