- Смирно! Как обращаетесь к старшему по званию?! Здесь вам что, сбор коммунистической ячейки?! Бардак!
Капитан с англичанином переглянулись, но пререкаться не стали. Изобразили стойку 'смирно'.
Я хотел еще что-то прорычать, но заряд ярости закончился так же внезапно, как появился. Меня слегка качнуло, а в голове загудел шмелиный рой.
Товарищи это заметили и, не сговариваясь, подхватили меня под руки.
- Все в порядке? - спросил Митрохин. - Как ты себя чувствуешь?
- Нет... Извините... Последствия контузии... Сам не понимаю, что на меня нашло.
- Бывает... - посочувствовал англичанин. - Никто не железный... Пошли, приляжешь... Пока кофе сварится.
- А, может, водичкой студеной из ведра окатить? - предложил капитан.
- Ну, да... Любимое занятие всех полковников германской армии... - проворчал я. - Может, мне еще на балалайке 'Калинку' сбацать?
- Ехидничает... - констатировал Митрохин. - Значит, будет жить. Кстати, командир, а ты неплохо шпрехаешь... Прикидывался, проверял?
- Долго объяснять... Да, шо вы меня, как девицу тискаете?.. - освободился из их рук. - Не калека. Сам дойду...
Вообще-то, пришли уже. Поскольку о самостоятельности я вспомнил буквально перед дверью в комнату, где мы с Митрохиным спали прошлой ночью. Открыл дверь и уже шагнув через порог, развернулся.
- Ладно, парни... Дайте мне один час... Реально, голова, как чугунное ядро, - потом взял капитана за ремень. - Только сперва скажи, как у тебя?
- Да все пучком, командир... Проинструктировал. Вместе съездили в особняк. Там Адольф отдал приказ своим дуболомам. Загрузились в грузовик и уехали. Старшина лично пообещал, фрицев там оставить. Так что, ждем к рассвету... Пока туда, пока дело сделают... Ну и обратно... Не бери в голову. Отдыхай...
- Спасибо... Еще раз извините, парни... реально, что-то в мозгах заклинило.
- Переключится тебе надо, Иоганн... Хоть на час перестать думать о деле. Постарайся вспоминать что-то хорошее. А когда проснешься, голова как швейцарские часы заработает.
- О рыбалке подумай... - прибавил от себя Митрохин. - Прикинь. Речка, зорька, первая поклевка...
- Ага, а еще о танцах в клубе, и о том, как девчонку до этой самой зорьки домой провожал, - проворчал я.
- Хорошая мысль, - серьезно поддержал англичанин. - Девушка лучшее средство от стресса. Это я тебе, как потомственный врач заявляю.
- Ладно, ладно... идите уже, шутники... Время бежит, а я еще даже до кровати не добрался.
В общем, выставил их за дверь, быстро сбросил с себя надоевший за день мундир. Подумал, и в ту же кучку положил и изрядно пропотевшие кальсоны. Отдыхать, так с комфортом. Оно бы не мешало все развесить, но пока буду возиться, сон может уйти. И тогда нет смысла вообще ложится. Физически я ведь не устал...
Нырнул под прохладную простыню, повернулся к стенке, уткнулся в подушку и мгновенно провалился в сон, как отрубился.
Сколько проспал, не знаю, на часы не смотрел, но проснулся отдохнувшим. Показалось даже, что в комнате стало уютнее и какая-то хорошая энергетика появилась... И пахнет не мылом, как чистое белье после стирки, а фиалками и чем-то еще. Приятным и знакомым... Знакомым?!
Черт! Я повернулся и увидел перед собой большущие серо-голубые глаза.
Твою дивизию!
Вот это я спал. Как убитый. Ко мне прижимается обнаженная девушка, а я ни сном, ни рылом.
- Ты что тут делаешь? - пробормотал чуть растерянно. Да чего там 'чуть'. Чего-чего, а такого сюрприза я ожидал гораздо меньше, чем брошенной в окно гранаты.
Адель приложила палец к губам, потом прижалась плотнее и неумело ткнулась полураскрытым ртом в мои губы... Первый раз, что ли?
Я хотел отстраниться, выставить ее прочь, а потом подумал: 'Какого черта? Я же не монах, обет безбрачия не давал, да и ей давно не шестнадцать... Не под дулом пистолета в кровать залезла. Понимала, чем кончится...'
В общем, я не стал девушку отталкивать, и очень скоро убедился, что то, что я посчитал неумелостью, было всего лишь робостью. Адель не была уверена, что я ее хочу. А когда тело само дало недвусмысленный ответ, оказалось, что девушка очень даже неплохо знает, как угодить мужчине. И все мои сомнения улетучились вместе со скрипом кровати и стонами молодой немки.