- Вот это правильно! - гестаповец взял рюмку. - Хайль Гитлер!
- Земля пухом... - невпопад произнес Митрохин, но поскольку изначально собирались пить за упокой, реплику оставили без внимания.
- Ф-фу... Отпустило... - вытер потный лоб гестаповец. - Черт... Очень жаль, Густав, что ваши предположения нельзя ничем подтвердить. А одних только догадок Берлину недостаточно.
- Согласен... - кивнул капитан. Потер подбородок и задумчиво произнес... - Было бы намного любезнее со стороны русских, если бы они дали о себе знать в самом ближайшем времени и подальше от Хохбурга. Ведь одним махом все проблемы решились бы. Да, диверсанты здесь были, но они уже далеко... Очень далеко. И это даже плюс нам всем... Поскольку говорит о том, что русские ни сном, ни духом не ведают о готовящемся мероприятии. Иначе ни за что бы не сбросили парашютистов в этом районе. А даже сбросив - не разбежались бы во все стороны, как тараканы.
Гауптштурмфюрер слушал внимательно, но ход мысли Митрохина от гитлеровца ускользал.
Я бы подсказал, но увы... К счастью, сообразил англичанин.
- Гм... А ведь неплохая идея, дружище Густав. Мои аплодисменты. Господин штандартенфюрер, ваш помощник не зря хлеб ест. Снимаю шляпу...
Зельтцер еще больше растерялся.
- Что-то из-за всех этих волнений, я совершенно потерял способность мыслить. Чувствую, что вы дело предлагаете, но никак не могу уловить смысл. Не объясните на пальцах?
- Без проблем... - кивнул Митрохин. - Но, только без посторонних глаз и ушей.
Гестаповец кивнул и поглядел вверх на стены. На мгновение задержал взгляд на любующейся окрестностями замка девушке. Вернее, на чуть развевающейся на ветру юбке. Темно-синяя, отсюда снизу, она казалась черной, как траурное платье. Сглотнул и повернулся к башне на углу противоположной стены.
- Как скажете. Но сперва, предлагаю, выпить еще по рюмке. За лучшее взаимопонимание.
- Можно... - поддержал я на этот раз предложение немца.
- А я предлагаю еще раз помянуть наших боевых товарищей, - громко произнес Митрохин. - Они не зря погибли. Мы победим! Враг будет разбит! Победа будет за нами.
- Отличный тост. Хорошо сказано... - изобразил аплодисменты гестаповец. - Душевно... Доктору Геббельсу наверняка понравилось бы. Господа, не сочтите за лесть, но я благодарен судьбе, что она свела меня с такими людьми. Ваше здоровье! Прозит!
Глава десятая
На стене ветерок ощущался сильнее, и было совсем не жарко. Это хорошо... Шутки шутками, а две рюмки шнапса, после бокала пива, совсем не тот напиток, который обостряет разум. А именно сейчас от трезвости рассудка, способности взвешивать и подбирать нужные слова, зависело очень многое.
- Ты уверен? - только и успел я спросить Митрохина, за те несколько секунд, что мы поднимались по лестнице, чуть-чуть опережая остальных. Как известно, идущие спереди хорошо слышат разговор людей, находящихся у них за спинами. Даже негромкий...
- Да... Уверен. Он не откажется. Я уже хорошо изучил характер фрица.
- Добро... Действуй.
- Итак, господа... - гауптштурмфюрер широко развел руки, как бы демонстрируя, что мы здесь одни и можем говорить откровенно. - Внимательно слушаю.
- Помните, Адольф, вы говорили о том идиоте, который заснул за рулем грузовика, благодаря чему, вашему коллеге из Штудгарда удалось обезвредить диверсантов? - спросил Митрохин.
- Конечно... - кивнул тот. - Но, какое отношение это имеет...
- Секундочку... - жестом остановил капитан немца. - У меня такой вопрос... Что, если это не глупая случайность, а знак свыше? Давайте представим на секундочку другой расклад. Водитель не уснул и мост остался цел? Чем бы в этом случае закончилось преследование? Ваше мнение, господин гауптштурмфюрер?
- Гм... Какое еще мнение? Дураку ж понятно - ушли бы русские.
- И не только ушли! - поднял указующий перст англичанин, присоединяясь к разговору. Такое впечатление, что они с Василием Семеновичем заранее всю партию на два голоса расписали. - А переправившись на другой берег, они бы взорвали за собой мост. Чтобы отсечь погоню.
- Да, - кивнул я. Чтоб не стоять молча.
- И в итоге, - подвел баланс Митрохин. - Мост все равно был бы уничтожен. Но майору Дитриху пришлось бы докладывать в Берлин не об успешном завершении операции, а о ее провале.
- Я же говорю, фатум... - вздохнул гестаповец. - Повезло...
Помолчал немного, потом мотнул головой.