Ишчель снова покачала головой. Лидия слушала разговор, глядя на Луку, сидевшего за соседним столиком.
– А я думала, все гватемалки знают, – сказала Нели, бросив на тарелку последний кусочек размякшей тортильи.
– И сальвадорки, и гондураски. – Хулия отодвинула в сторону свою тарелку и, опершись на локти, прильнула к центру стола. – Это значит, что твое тело как банкомат.
Лидия попыталась сглотнуть, но пережеванные омлет и тортилья превратились у нее во рту в плотный комок. На ее вилке лежал рис, на одном из зубчиков торчал хрустящий кружок жареного банана. Вилка зависла над столом.
– Так расплачиваются, чтобы добраться до севера, – сказала Нели.
Прошло несколько мучительных секунд, но потом Ишчель вновь обрела голос и подобрала знакомое испанское слово. La violación.
– Изнасилование? Это плата?
Обе женщины взглянули на нее с непониманием. Они не могли поверить, что для кого-то это еще было новостью. Она что, все это время прожила в глухом лесу?
– Мамочки, да как же ты сюда угодила? – спросила Нели, а потом снова сосредоточила внимание на еде.
Ишчель ничего не ответила. Тогда Хулия наклонилась к ней и тихо произнесла:
– Я уже заплатила дважды.
Это признание, обращенное к девушке, от которой Хулия только что воротила нос, прозвучало настолько неожиданно, что Лидия, сама того не желая, издала какой-то гортанный звук. Звук страдания. Все три женщины обратили взгляды на Лидию; отпив из стакана фруктового пунша, та положила по-прежнему полную вилку на край тарелки.
– А что насчет тебя? – Хулия вновь повернулась к Нели. – Ты уже платила?
– Пока нет, – угрюмо ответила та.
– А ты?
Все выжидательно смотрели на Лидию.
Та покачала головой.
К столику, за которым сидел Лука с другими детьми, подошла улыбающаяся девушка.
– Кто хочет посмотреть кукольное представление? – спросила она.
Маленькая девочка рядом с Лукой подскочила со стула, вскинув руки.
– Я! Я! – закричала она.
– Замечательно! Нам нужно много помощников!
– Говорят, он был sicario.
Услышав это, Лидия вновь обратилась к собственному столу.
– Что? – неожиданно для себя самой спросила она.
– Так говорят. – Хулия пожала плечами. – В следующий раз им стоит подумать головой, прежде чем пускать сюда наркодилера.
– Но он сказал падре, что завязал, – вступилась Нели. – Сказал, что в картель его завербовали, когда он был еще ребенком, и что у него не было выбора. Знаешь ведь, как это бывает. Он этим был сыт по горло, и решил поехать на север.
– А какой картель? – спросила Ишчель, потому что, как и многие другие, в силу личных обстоятельств боялась одного определенного картеля больше, чем остальных.
– Да какая разница? – ответила Нели. – Все они одинаковые. Животные, animales.
– Неправда, – настаивала Хулия. – Некоторые намного хуже других.