Он разговаривал по телефону в спальне, а я только что пришла и села с каким-то журналом на диван, потом встала, неловко повернулась и своротила эту несчастную лампу на пол. И она, честно признаюсь, слегка рассыпалась. Ну, кусков на пять. И светить перестала! Ярмола выскочил из спальни и начал дико орать:
— Ты всегда все крушишь на своем пути! Еще удивляешься, что я тебя в гости не беру! Неуклюжая, как слон! Ты знаешь, сколько эта лампа стоит? Убирайся отсюда к чертовой матери!
Я молча поднялась и стала зашнуровывать ботинки — мне окончательно стало ясно, что он меня не любит. Он орал минут пять, я уже справилась с ботинками и пошла в прихожую, надевать пальто. Ярмола — обыкновенный вспыльчивый еврей-скандалист, не хуже моего любимого дедушки- матроса — тот вечно шкафами кидался и прочей мелкой мебелью. И когда я надела пальто, он уже отошел и решил оправдаться:
— Ну ладно, ладно… да развяжи ты свои ботиночки. Ну извини… извини, я — вспыльчивый… Но ты знаешь, сколько эта лампа стоит? Она триста баксов стоит! Мне теперь придется новую покупать!! Триста баксов — это большие деньги!!!
Последнюю фразу он уже кричал мне вдогонку — я надела пальто и побежала из квартиры прочь. Собственно говоря, вопль о том, что 300 баксов, это большие деньги, призывал меня вернуться и отнестись к, устроенной им истерике, с пониманием. Все мои мужчины — на самом деле — хорошие, а я — мало того, что неуклюжая, но еще и полная сука и эгоистка. Я его совершенно не пожалела и вернуться не захотела. Вышла из подъезда и решила, что больше я сюда, на 27- ю улицу, угол 3-ей авеню, в квартиру №17 — никогда не приду. Не любят меня там — нечего и ходить. В конце концов, мужчин в городе полно — уж такого то который только ебет и ничем больше в жизни не помогает, я себе всяко найду. Вот, например — прямо за углом на 14-й, угол 4-й живет точно такой же…
За углом жил — ТОЧНО ТАКОЙ ЖЕ. За углом жил Коля Рюмин. Коля был москвич и совершенно русский человек, когда-то уехавший на запад верхом на финской жене. Он был дизайнер — не хуже Ярмолы и красавец — не хуже. Рыжий и краснорожий — настоящий ковбой, мне такие очень нравятся, мне впрочем, из мужчин много какие нравятся. Сам- то Коля от меня был в полном восторге и что-то короткое между нами уже было, но я от него сбежала через три дня — он мне показался занудой и жадиной, уж полностью из анекдота — он сказал на первом свидании:
— Вот, девушка, напоил я тебя пивом, теперь пойдем, ты мне дашь — а то я потратился.
Всю романтику убил! А потом еще расстраивался, что я не согласна быть его гелфренд.
Но тут я о нем вспомнила и решила, что Ярмола не особо лучше, и вообще все они тут в Манхэттене — начисто охуевшие, в общем, разницы никакой и пойду-ка я к Коле. Не хочу я больше никакой любви, а лишь только циничного секса. Коля по-прежнему был одинок и всегда при встрече пытался за мной ухаживать.
На следующий день я ему позвонила прямо с утра:
— Здравствуй, Коленька. Слушай, если ты еще хочешь, чтобы я была твоей гелфренд, то давай я приду к тебе трахаться, а там — поглядим.
В ответ — молчание, потом — тяжкий вздох:
— Юля, мне 49 лет, я не хочу, чтобы люди в этом городе смеялись надо мной…
— Коля, зачем ты так говоришь, я что гулящая что ли? Ты же знаешь, что я — честная!
— Ты честная, но сегодня ты честно спишь со мной, а завтра — тебе моча в голову ударит и ты честно уйдешь от меня к Васе, Пете, Грише… мне 49 лет и я не хочу, быть посмешищем.
На это возразить было нечего.
— Да, Коля. Ты прав, но давай тогда просто трахаться — давай скрывать наши отношения! Мы же можем тайно встречаться! Вот и не будешь посмешищем.
— Мне 49 лет- (в третий раз повторил зануда Коля!), и я хочу иметь женщину, с которой не нужно встречаться тайно, я хочу иметь нормальную гелфренд и ходить с ней всюду совершенно открыто. А ты навлечешь позор на мою голову, стар я для тебя, дорогая.
Возразить было нечего. На следующий день Ирка кричала мне:
— Вот так и сказала: «здравствуйколядавайяпридуктебетрахаться!» АХ ТЫ, МОЛОДЕЦ! Прямо как в анекдоте про «приходи трахаться на сеновал — намек
поняла — приду». Да что ж ты прешь на них, как высадка десантных войск? Как группа захвата! Мужчине нужна возможность действовать, воздух ему нужен! В тебе гибкости ни на грош, и откуда в тебе эта русская душа нараспашку? В ТЕБЕ то откуда?
Я мрачно бубнила, что ни на кого я не нападала, а чего на пустые разговоры время тратить, никакой я не десантник, и конешно ей легко с таким носом… Ну в общем, все было как обычно. И, как обычно, через пару дней — уже по специально продуманному и составленному с вместе Иркой, Плану Соблазнения, я снова позвонила Коле и невинным голосом сказала, что хочу уйти из текстиля и попробовать себя в иллюстрировании, словом нельзя ли мне подойти и показать ему свое графическое портфолио. И он конешно сказал, что можно!
Я явилась в его квартиру на 14-й улице — там стояла вся такая же мебель, как у Ярмолы. Коля был чем-то занят и предложил мне сесть на диван — посмотреть пока журнал. У дивана на ТАКОМ ЖЕ СТОЛИКЕ стояла ТАКАЯ ЖЕ ЛАМПА.
— Я сюда садиться не буду.
— А что случилось?
— У меня был бойфренд — тут неподалеку живет за углом, вот я у него разбила такую же лампу, и он такой скандал закатил, что пришлось бросить его. Кричал триста баксов эта лампа стоит…
Коля рассмеялся:
— Ярмола, что ли?
— При чем тут Ярмола? Нет, другой.