БЕДНАЯ ДЕВУШКА: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это невозможно. Они злые как собаки, некрасивые и не знают, что макароны надо кидать в кипящую воду. Морщинами они покрываются годам к 30-и и это при непрерывном хождении ко всяким косметичкам, парикмахерам, психоаналитикам и т. д. — они ведь все свободное время должны тратить на покупание чего-нибудь. В общем, бабы ихние — живут с вибраторами и это — целая культура. Однажды мои друзья, пожалевши мое одиночество, прислали мне каталог. Мы с Иркой его долго изучали — там был хрен «Лебединое озеро», была еще такая Бабочка — целая машина, в которую вставляется женщина, прикрепляется ремнями, и машина ласкает ее всюду, куда живой мужик и достать то не может! Больше всего нам понравилась реклама на обложке:

«С НАШИМ ОБОРУДОВАНИЕМ ВЫ СМОЖЕТЕ ИМЕТЬ ДО 160-и ОРГАЗМОВ В ДЕНЬ!!!»

Для мужчин там тоже были всякие штучки и резиновые красавицы, но мужчины — даже если они Яппи, предпочитают живых и вообще, например, жениться и размножаться. И они себе живут с желтыми бабами — кореянками, китаянками, вьетнамками и японками. Эти «ориентал вумен» отлично вписались в Яппи-Бал,

я только никогда не могла понять, с кем теперь живут их азиатские мужики — ну может их просто меньше родилось, или меньше приехало. Азиатки дико стильные, женственные и достаточно мягкие — В общем, вот такой альянс. Конешно Яппи мечтали бы жить и с русскими, и с испанками (так зовут всех латиноамериканцев — «испанцы», как и всех россиян — «русские», по языку), и с негритянками — но все эти бабы в массе своей живут только со своими — так принято.

Из всего этого ясно, что у русских красавцев, попавших в этот монстро-мир и сделавших в нем карьеру есть проблема, как добыть себе подругу, приятную и душе и телу и пригодную, для вывода в свет. Я помню рассказ одного такого:

— Конешно я ее бросил, я ее привел в хороший дом на Бликер, а эта дура — шубу до пят напялила, как будто я ее на Аппер Ист-сайд позвал, к богатым евреям! Представляешь — все в курточках — а ЭТА в шубе стоит, все на нее смотрят и давятся от смеха, говорят «Оу, итс риал фер! У гот риали рашн вумен!» НУ МОГ Я С НЕЙ ЖИТЬ ПОСЛЕ ЭТОГО?

Там все это важно. Это тут в Питере, пока еще полегше — хоть Захар Михалыч и прочитал мне нотацию:

— Понимаешь, у нас тут молодой капитализм — надо хотя бы делать вид, что одеваешься дорого, а ты хиппуешь!

Это была его реакция на сумочку Армани и шарфик от Донны Каран — два самых дорогих предмета в моем гардеробе, но все же не бросил!

Несмотря на провалившийся эксперимент, Яппи создали свою культуру — кухню, одежду, музыку. Считается, что и литературу, но это — трындеж, книга, конешно же, из культуры Яппи — культуры потребления, исключена — ее полностью заменили кино, телек и компьютер. Они пытаются делать вид, что читают иногда, но в общем, не сильно и пытаются. Обычно в год читается одна

МОДНАЯ книга. Я думаю, что наши Яппи-авторы это Сорокин и Пелевин — у нас

не читающая продвинутая молодежь ограничивает чтение этими двумя культовыми авторами.

Яппи создали замечательную кухню — такая могла родиться только в Нью-Йорке — это смесь всего самого здорового и полезного из этнических кухонь всего мира (трагическая попытка бедных Яппи спасти стремительно угасающее от недосыпа и таблеток здоровье). Кухня — «Анти упадок Рима», туда тоже свозилась еда со всего света, но самая неполезная — жареные волы и киты, копченые львы и тигры….

У нас когда-то был повар Михайлов — он выступал по телеку, доказывая, что основой питания должны быть хлеб и каша. Каши должны быть многослойные и разнообразные. Но взрослого человека хлебать размазню не заставишь — ему покажется, что он в садике, или в богадельне, или в лагере, и возникнет чувство, что жизнь не удалась. Яппи изобрели крупяной салат — горячий или холодный — это любая крупа — не сильно разваренная и смешанная с овощами и разными соусами — для человека здорового — эта еда — гениальное открытие, и по всему Нью-Йорку она продается в салат-барах. Из простого риса можно сделать и «Оливье», и винегрет, и будет не менее вкусно, чем привычная нам, картошка — но в сто раз полезнее. Что касается самих Яппи, то, будучи больными «Железными Дровосеками» — людьми, героически отдающими жизнь и здоровье в борьбе за усиление наслаждения и «160-и оргазмов в день», они в течение всего дня стоически едят изобретенные ими салатики, а к ночи у них начинается истерика по поводу того, что еще один день кончается, а наслаждение не усилилось, и они съедают огромную пиццу, или пару сильно жареных куриц. (После этого — прибавка веса, в 6 утра — спортклуб, таблетки против аппетита, потом для аппетита — снова курицы и т.д.) …Грустно, господа.

Еще одно изобретение Япппи — это страсть к этнической музыке — вообще кухня и музыка — места странного слияния Яппи с их антиподом — Хиппи. Я думаю, что Питер Габриел и его фестиваль «Ворлд Мьюзик» — это порождение времени Яппи.

И — мода. Яппи создали моду минимализма и абсолютного удобства. Например у женщин — два варианта. Если ты хочешь нести на себе некую сексуальную нагрузку — это Калвин Кляйн, однотонные маленькие — узкие, но отнюдь не обтягивающие кофточки, свитерочки, юбочки и брючки. Именно так — в самом стиле заложены эти суффиксы — не брюки — брючонки — обдергунчики. Такую моду приняли все ориентальные женщины — т.е. маркитантки эскадрона Яппи. А если ты хочешь покоя и элегантности, то — Эллен Фишер — прямые балахоны —Греция и Рим, Япония — туники, тоги, кимоно. По будням — хлопок, лен, шерсть, по праздникам — шелк и бархат. В сексуальной Яппи-моде есть допуск на синтетику, у Эллен Фишер — «ноу вэй».

И вечные цвета — каждый год одни и те же, я работала несколько лет колористом — в кампании дорогих япповских мужских рубашек, помню, как стилист говорил:

— В этом году мы добавим в «бургунди» каплю оранжевого — пусть будет потеплей, а в серый немного изумрудно-зеленого…

И я добавляла — микроскопические дозы — непрофессионал никогда не отличил бы один серый от другого, но в целом гамма неуловимо менялась из года в год, и только носители этой моды, Яппи замечали эти тонкие перемены.

Моду Яппи я приняла и полюбила — обе ее ипостаси — и когда надо вынуть сексуальность — как пушечку из танка — так я учила дочь:

— Сексуальность — это оружие — как пушка в танке — имей ее всегда — при себе, но если надо воевать — завоевывать — вынимай, а если время мира — держи зачехленной.

И когда нужно просто быть милой и элегантной, когда не хочется показывать свои красивые ноги всем, потому что есть кто-то — у кого они иногда лежат на плечах и хочется их показывать только ему…

Ну вот, в общем, был у меня некоторый успех в среде немногочисленных русских Яппи, а для Правильного Эмигрантского Домика — Яппи — это полезно. Но Ермолу то я как раз по-честному полюбила — потому что от него пахло Питером — (помните, плесенью, болотом и корюшкой!) — а на самом деле, от него травой всегда несло за километр, и трава у него была удивительная — настоящий большой куст, в целлофановом пакете — все вокруг брали у русского Гриши с Мерсер-стрит, а Ярмола — у каких то заоблачных япповских дилеров.

Я его любила за то, что он — «дядя- землячок», из моей подворотни, за его безумие и, непонятно в чем, потерянную в Америке талантливость — он был просто, Ярмола — знаменитый человек Русского Нью-Йорка, без ничего за спиной. Без картин, стихов или песен — ну что такое дизайнер? Что-то — совсем неромантическое… Ярмола был — Легенда в чистом виде, не обремененная материальными доказательствами и любить его было легко — не требовалось восхищаться чем-нибудь, им содеянным, можно было восхищаться просто ИМ — раскосыми виноградными глазами под черными бровями — это была его красота. И седой хвост. И было так хорошо, что я после этого пару дней летала, как на крыльях, а потом уже было пора мечтать о следующей встрече.

Он то меня не любил. У меня такая горькая доля — быть женщиной, которую именно что заводят, как КОЗУ или КОШКУ — потому что умная, талантливая, хорошо одевается… Иногда для кого-то и желанная — конешно я покрыта такой аккуратно- белой кожей — ничего во мне нет физически раздражающего. А любовь — это, наверное, все же некое раздражение — вот и не любят. По крайней мере, такие — какие мне нравятся…

Но — как то мы все же сосуществовали, и пару раз в неделю он наклонял надо мною свои зеленые глаза, но однажды все это кончилось — странно и случайно, и настолько ничьей волей — ни его и ни моей, что мне пришлось в очередной раз признать, что все мы тут — в этом спектакле — только очередные режиссеры, а время от времени на сцене появляется ГЛАВНЫЙ.

Помимо одежды, кухни и музыки, Яппи конешно создали и свой стиль интерьера — на мой взгляд, совершенно отвратительный — это магазин ИКЕЙЯ — все эти черно-белые предметы, сделанные из «формайки» (ученое название «ламинат» — чтоб не так обидно было) и всяких алюминиевых железок. Тоже минимализм — но предельно холодный — синтетический.

У Ярмолы был именно такой дом — на черном столике возле дивана стояла лампа, сделанная из каких то черных проволочек — сооружение хрупкое и довольно безобразное.