Благодаря занятиям магией, тёмное время суток теперь для меня не было проблемой. Нет, никакого ночного видения не появилось, но переключаясь на внутреннее зрение, окрестности ощущал вполне отчётливо, а живые организмы даже более, чем отчётливо. Вот и сейчас, очертания окружающих предметов были прекрасно видны даже с закрытыми глазами. Я на палубе громко не топал и не стучал даже во время скачков, между тем, народ стал шевелиться, видимо подсуетился вахтенный матрос.
Вскоре на палубе собрался отряд из четырёх десятков экипированных в миланские кольчужные доспехи, но безлошадных кавалеристов, и два десятка морских пехотинцев, снаряженных в сравнительно приличную кожаную защиту. Лишь начало сереть небо, а воины были накормлены небольшим куском холодной лепёшки и половиной миски горячей ухи. Это я предупредил Дорсию, чтобы перед боем она не переусердствовала с пайком.
Светает здесь быстро, в пять-двадцать на кустах была видна каждая ветка, поэтому, пустив на три минуты раньше передовой дозор из трёх вчерашних разведчиков, двинулись следом. Через колючий кустарник теперь не проламывались, по расчищенной тропе прошли быстро и без проблем. Арес уверенно вёл отряд вперёд и, миновав могучие дубы, вывел нас на степной простор.
- Может быть, лучше было идти по дубраве, там расстояние между деревьями большое, идти можно спокойно? - спросил у него.
- Нет, коммодоре, в лесу сейчас негде ногой ступить, везде напорешься на ночную лёжку какого-нибудь зверя, и тогда о нас вся степь будет знать. Пойдём по кромке, будем прижиматься к деревьям.
На марше я задал темп в сто двадцать шагов в минуту. Для моего роста он был вполне щадящим, но для моих воинов, невысоких жителей античности, несколько напряжённым. Тем не менее, тренированные в течение ста дней с утра до вечера воины приспособились быстро, я это чувствовал; самое главное - "дыхалку" успокоили. Мы шли около часа, солнце уже выбралось из-за горизонта и оторвалось от земли, когда в арьергарде прозвучал тревожный свисток сигнала. Арес сразу же и точно так же, свистнул для авангарда.
- В лес, быстро! - скомандовал я.
Можно было и не кричать, проинструктированные бойцы и так шарахнулись под сень деревьев и залегли за кустами, вскинув заряженные арбалеты. Минут через пять, метрах в двухстах от лесополосы, по степи рысью проскакал воинский отряд. Подтвердилось всё, о чём докладывали разведчики, они выглядели, как те самые кочевники.
- Подъём, в колонну по два, становись! Шагом марш! - отдал приказ наученный мною Тимон.
- Ещё далеко? - спросил я.
- Около половины пути, - ответил Арес.
Оставшуюся до деревни полумилю мы добирались через смешанный лес. О близости жилья свидетельствовал раздававшийся стук и крики. Выбравшись на заросшую кустарником опушку, смог детально осмотреть окружающую обстановку. Деревня, огороженная трёхметровым деревянным забором, находилась посреди территории, очищенной от леса во все стороны метров на двести пятьдесят. Табун из двух сотен вьючных лошадей толпился в дальнем проходе, а воины-кочевники гарцевали на лошадях в сотне метров от ворот. Они что-то кричали и, а когда кто-то из обороняющихся готов высовывался, то стреляли из луков.
Подняв бинокль к глазам, внимательно рассмотрел обстановку. Отряд кочевников возглавлял сравнительно богатый предводитель в пластинчатом доспехе, как потом выяснилось - прекрасная защита персидского происхождения. Затем, перевёл оптику на форт с огромным раскидистым дубом посреди подворья, где на высоких ветках в густой зелени листвы просматривалась сколоченная из тонких брёвнышек смотровая площадка. На ней разместились трое воинов с луками в руках. Один из них носил кожаный доспех и шапку с мордой и оскаленными клыками волка, из-под которой выглядывали совершенно седые космы волос и борода. Двое других, совсем молодых парней, носили лишь полотняные рубахи и кожаные безрукавки. Все трое были одеты в полотняные штаны и обуты в подобие мокасин, с поддерживающими их и опутавшими голень кожаными ремешками. За спиной каждого из них висел круглый щит.
Предполагаю, что это готы-трапезиты, такими они и представлялись в моём понимании; вероятно, это остаточное воображение от переданной бабушкой наследственной памяти. Из оружия, сквозь мелкую весеннюю листву можно было ещё рассмотреть небольшие клинки на поясе и прислонённые к стволу дуба три копья. Между тем, оснащение и вооружение кочевников выглядело на порядок лучше, железа на них висело гораздо больше.
Читал в истории, что в данные времена, даже в приграничных районах с Византией, за обычный железный клинок, типа нашего кухонного ножа для разделки мяса, можно выменять крепкого раба или молодую рабыню.
- Надо их тихо обойти и шагов со ста ударить в спину, - прошептал Арес.
- Подождём, - не согласился я, - Сначала нужно, чтобы защитники осознали всю ничтожность своего положения.
- Ааа, - понятливо протянул он и переглянулся со своим старым другом, декурионом Ксантосом, а более сообразительный Тимон лишь ухмыльнулся.
Моя бабушка в своё время с кочевниками никогда не сталкивалась, поэтому ни один из их языков не выучила, соответственно и меня не обучила, иначе бы понимал, о чём они всё время кричат защитникам. Данный пробел в знаниях надо обязательно устранить.
В это время они все вдруг завизжали и тронули лошадей, ускоряясь на рысь, затем, завернули влево и сорвались в галоп, вытягиваясь в колонну по одному. Отъехав почти к дальнему участку леса, сделали полукруг и завернули обратно, осыпая защитников стрелами, как из пулемёта. Пятнадцать кочевников, выпустив лишь по паре стрел, пошли на сближение с забором, осаживая лошадей. Как только те зарысили вдоль изгороди, воины-кочевники ловко взбирались им на спины и, цепляясь руками за верхнюю кромку забора, перепрыгивали через него одним махом прямо с коротким копьём в руках. Какой урон нападавшие нанесли защитникам, отсюда не видно, но один из молодых воинов, находившихся на дубе, со стрелой в груди полетел вниз.
- Рассредоточиться! - распорядился и развернулся к офицерам, - Феодоро, со своими людьми идёшь к вьючным лошадям и расстреляй охрану, по моим подсчётам их там должно быть двенадцать человек. Потом из-за деревьев валите всех прочих, кого достанете, а особенно тех, кто развернётся и пойдёт на прорыв. Предупреждаю, на открытое место не выходить. Не такие у них и плохие луки, а стрелы - с бронзовыми наконечниками. Всё, вперёд! - когда за ними затрещали сухие сучья, подумал, что наша морская пехота по земле ни ходить нормально не умеет, ни бегать. Повернувшись к оставшимся, сказал, - Идём нагло и открыто. Строимся в две шеренги: арбалетчики в первой, а лучники - во второй. Вы все это упражнение дома отработали двести раз, ежедневно по два раза, поэтому, приказываю действовать, как на учениях. Сейчас дадим Феодоро немного времени на выполнение поставленной задачи, и сразу же выдвигаемся сами.
Выждав несколько минут и заметив, что вьючные лошади разволновались, а из прохода на открытое пространство выскочила оседланная лошадь, потерявшая седока, принял решение действовать.
- Внимание, всем! Ремни подтянуть, ремешки шлемов застегнуть! Строиться! - негромко воскликнул и пошёл на выход из леса; сделав пять шагов по открытому пространству, выбросил левую руку в сторону и приказал то, что народ умеет делать за десять секунд, - В две шеренги становись! Приготовить луки! Арбалеты зарядить: один - два - три! - я называл порядок взведения рычага и зарядки, между тем, как первым болтом все воины уже давно зарядились, - Шагом... марш! Раз! Раз! Раз, два, три!
Наш двухшереножный строй двинулась во фланг врага. Как это ни странно, но некоторое время нас не замечали, кочевники вначале увидели бегущую без седока лошадь, после чего два десятка их сразу же устремились на выяснение непонятного происшествия. Но кто-то оглянулся за правое плечо и нас, наконец, увидел. Столпившись напротив ворот и ожидая их открытия, они развернулись и встали в ступоре.
На средине поля наступила тишина, лишь слышались крики дерущихся в крепостице, если её так можно назвать, и крики умирающих кочевников от арбалетных болтов отряда Феодоро. И было на что посмотреть! Когда мы тренировались, я сам со стороны не единожды натурально любовался слаженностью действий отряда воинов, внешне ничем не отличающихся от настоящих рыцарей средневековой эпохи. Снаряженные в начищенные и блестящие кольчуги, коппергейтские шлемы, наручи и поножи, а так же вооружённые прекрасным оружием, они выглядели богато и внушительно.
- Внимание! На месте, стой! И раз! - воскликнул я, когда мы вышли на дистанцию уверенного поражения, после чего первая шеренга упала на одно колено, а вторая подняла луки; мы все прицелились (мои цели - крайние левофланговые кочевники), - Стреляем по готовности! Пуск!
Мы открыли стрельбу по кочевникам, а те, в свою очередь, стали стрелять по нас. Но, не долго; наши болты прошивали вражескую защиту, как бумагу. Лучники тоже не подвели, показали свою мощь и точность. Мне даже не довелось отдавать приказ: "Арбалеты и луки - за спину, в руки - щит и меч". Кстати, у нападавших лично я пользовался самым большим успехом; в мой сияющий зеркальным блеском доспех попало пять стрел. Однако, безрезультатно: вмятин нет, а царапины после полировки стали совершенно незаметны. Ещё бы, по моим понятиям эти настоящие стальные и сверхпрочные для данной эпохи латы, превышают стоимость половины всей булгарской орды.
Во время учёбы, первоначально, эту шагистику не желали воспринимать ни кавалерия, ни пехота, они привыкли бегать толпой и стрелять беспорядочно. Но потом научились правильно ходить, что позволило правильно считать и находить цели строго в своём секторе, производить рассредоточение отряда и поражение целей, находясь в обороне, а так же действуя в наступлении и при боевом контакте. Упор делался на полевые бои.
Честно говоря, мне повезло, что в отряде присутствовали два опытных легионера: Арес и Феодоро. Они обучали молодёжь столкновениям пехоты с кавалерией и наоборот, кавалерии с пехотой. В итоге, эффективность действий отряда не просто увеличилась, она увеличилась в разы. Результатом скоротечного боя оказалось то, что через пять минут после его начала, стрелять стало не в кого, по полю бегали лишь возбужденные от крови лошади.
Вдруг, вначале почувствовал, а затем и заметил, что зашевелились ворота, находящиеся в секторе обстрела моего правого фланга.