Вот он, значит, искомый Танев. Дожили все-таки до волнующей встречи. Только не думайте, пожалуйста, что перед нами бородатый бандит с черной повязкой на правом глазу. Человек, стоящий у входа в комнату, невысок, плечист, чуть покрупнее своего брата. Образец элегантности. Хороший темно-серый костюм, белоснежная рубашка, светло-серый галстук, седоватые, аккуратно подстриженные и причесанные волосы, гладко выбритое матовое лицо, на которое годы не наложили особого отпечатка. В темных глазах есть что-то от наглого спокойствия брата, но взгляд гораздо живее и значительно высокомернее. Вышеупомянутый взгляд скользит по моему лицу и вопросительно останавливается на пистолете.
Танев едва заметно кивает.
— Вот где, значит, зимует искомый рак, — говорю я несколько сердечнее.
— Так"? Это на каком жаргоне? — поднимает одну бровь Танев. — И что за манера — размахивать перед моим лицом пистолетом? Кто вы, собственно, такой?
Не выпуская из правой руки пистолета, достаю левой служебное удостоверение и показываю любознательному гражданину Таневу.
— А!.. А я принял вас за вора. Насколько мне известно, милиция уже давно не пользуется пистолетами в беседах с мирными гражданами.
— Совершенно верно, — киваю. — И не "давно", а с самого начала. Однако это касается только мирных граждан. А вы не из мирных, как я имел случай заметить одной вашей родственнице.
При этих словах я шутливо грожу Таневу пальцем, насколько пистолет позволяет мне это делать.
— Не очень понимаю… — произносит Танев, не выражая абсолютно никакого беспокойства
— Еще поймете. Но пригласите же меня в дом! Я замерз на этой цементной лестнице.
— Почему не пригласить, — соглашается почти любезно Танев. — Машина в гараже. Сейчас я ее выведу, и через пять минут будем дома.
— Не хочу затруднять вас. Можно поговорить и здесь. Тем более что у вас есть электрический камин. Погреемся и поболтаем. У меня к вам, в сущности, лишь один вопрос.
И поскольку Танев все еще не решается пригласить меня в свою берлогу, я легонько подталкиваю его и вслед за ним вхожу в комнату. Здесь действительно тепло. Светит лампа достаточной мощности, так как окна плотно заколочены ящичными досками. Помещение имеет вид склада утильсырья, оно загромождено старой мебелью и домашней утварью, завернутой в домотканые одеяла. В середине немножко расчищено. Здесь— стол, на столе несколько бутылок, рюмки, сигареты. Рядом — два стула, ровно столько, сколько нужно для предстоящей мизансцены.
Сажусь на один из стульев и гостеприимно указываю пистолетом на другой. Танев тоже садится, не очень охотно, но совершенно спокойно.
— Предложили бы что-нибудь, — подначиваю я его снова. — Все-таки гость пришел.
— Что пьете? — сухо говорит Танев, ставя передо мной пустую рюмку.
— Мастику.
— Как видите, мастики у меня нет, — равнодушно заявляет хозяин.
— Неужели Медаров все выпил? — невинно спрашиваю я. — Или то, что осталось, вы выплеснули на его одежду?
— Не понимаю, о чем вы говорите.
— А пустую бутылку от мастики куда девали? — продолжаю я по-детски любопытствовать.
— Но я действительно не понимаю…
— Не понимаете? Хорошее дело! Элитный резидент гестапо — и не понимает таких простых вещей!
— И этот ваш намек мне непонятен.
Темные глаза смотрят на меня безучастно. Думаю, что эти глаза никогда и ничто не могло смутить.
— Ладно… — произношу с легким вздохом. — Придется начать с самого начала. Я считал вас деловым человеком, с которым мы быстро поймем друг друга, но я видимо, ошибся. Значит, начнем сначала. Где вы были последние три месяца, Танев?
— В провинции…
— Провинция велика. Более ста тысяч квадратных километров. Где именно вы были?
— Главным образом, в Банкя.
— С какой целью?