«Цикл романов "Эмиль Боев" и другие. Компиляция. Книги 1-13»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну вся фирма "Комета" была состряпана только для того, чтобы прикрывать аферы гестаповцев. И Танев стал у них своим человеком. Через него находили людей. Он был самым ловким и самым смелым из всех троих. Костов и Мед аров начали его побаиваться. Было уже ясно, что Танев стал важной персоной. Располагал большими деньгами… Ну а потом была эта история с бегством Костова… Потом…

— Слушай, Илиев, — прерываю его. — Предупреждаю тебя в последний раз. И если ты все еще боишься Танева, то должен тебе сказать, что ты боишься не того, кого надо! Погляди на меня!

Илиев испуганно поднимает глаза.

— "Эта история с бегством Костова…" — повторяю, глядя на него в упор. — Вот о ней ты и расскажешь. И подробнейшим образом. Ты сам был там!

Произношу последнюю фразу с такой уверенностью, будто действительно убежден в своей правоте. Но иногда следует полагаться и на гипотезы.

Илиев виновато опускает голову и говорит совсем тихо:

— Был…

Больше натиск не нужен. Тот, кто сказал "был", скажет уже и все остальное.

— Это было в ночь на восьмое. Слышим — тревога. Поднялись и — в убежище. Костов устроил его в дачном подвале. И только Танев открыл дверь в подвал, как стало ясно, что Костов бежал. Сейф, где все они держали деньги, был раскрыт. Это был старый сейф. Открывался он тремя разными ключами одновременно, и каждый из троих имел по ключу. Но Костову удалось его открыть. Наверно, у него был второй комплект… "Ну пеняй на себя, сволочь! — сказал Танев и тут же приказал: — Илия, заводи "мерседес". Я вывел машину из гаража. Медаров и Танев стояли посреди двора и о чем-то договаривались. Увидев, что я готов, они сели сзади, и Танев крикнул: "Давай в Божурище! Прямым путем — через Банкя. И побыстрей!" — "Без света быстро не могу", — говорю. "Включи фары, черт бы тебя подрал!" — "Стрелять будут", — отвечаю. "Включай свет, говорю, пока я сам не начал стрелять!" Включил я свет, что делать, поехали. Из разговоров я понял, что Костов решил удрать на гитлеровском самолете, — так они думали. В последние дни все только о том и говорили — бежать или подождать, пока все утрясут с немцами… Проехали мы Горну Баню, едем к Банкя. Шоссе — яма на яме, а Танев все в спину меня толкает: "Быстрей, быстрей, тебе говорят!" Добрались и до Банкя. Только выехали из села, видим — фары вдали блеснули. "Если это "опель" Костова — догоним! — кричит Танев. — Давай, Илия, жми!" Я дал газу и, когда поднялись в горку, увидел впереди "опель" Костова. "Мерседес" будь здоров тянет, куда там "опелю" до него. В общем, догоняем. "Как перегонишь, ставь поперек и блокируй дорогу", — командует Танев. Так я и сделал. Танев и Медаров выскочили из машины. "Только тихо", — успел сказать Медаров. "Ты меня не учи!" — огрызнулся Танев и побежал к "опелю". Тут я увидел, что в руках у него автомат…

По аллейке мимо нас проходит рабочий в выцветшем комбинезоне.

— Что, надоело нормы перевыполнять — болтовней занялся? — подшучивает он над Илией.

Илия не отвечает. Рабочий понимает, что тут что-то серьезное, и уходит.

— Танев открыл дверцу "опеля" и сказал Костову, съежившемуся сзади: "Вылезай, компаньон, приехали!" Тот, как мокрая курица, вылез из машины. "И ты давай! — кричит Танев Андрееву, шоферу. — Быстренько, быстренько", — и размахивает автоматом. Андреев тоже вылез. "Ну что, удираешь? — говорит Танев. — А компаньоны? Зачем они тебе, если ты денежки хапнул?!" Костов молчит. Что тут скажешь! Яснее ясного. Но Танев, кажется, смягчился. "Ладно, ничего, — говорит. — Что было, то было. Мы человечней тебя. Договоримся так: едем вместе. Раз старая лиса удирает — значит, настало время. И никакого дележа до поры". Костову будто мельничный жернов с шеи сняли. "Вместе, Лазарь, вместе. Только надо спешить, брат!" — "Когда будет самолет? — спрашивает Танев. — И что за самолет? Еще на фронт угодим!" — "Нет, самолет транспортный, — говорит Костов. — Берет высший офицерский состав. Летит прямо в Берлин". — "Кто ж нас туда пустит?" — допытывается Танев. "Как кто? Полковник Кирхнер нас ждет, ты его знаешь". — "Ну, если так…" — говорит Танев и как полоснет в него из автомата. Ну, тот сразу… Тогда Танев поворачивается к Андрееву, который сидит у машины. На Андреева у него был зуб — не знаю за что. "Ну а ты что, — говорит, — глаза вытаращил? Спой что- нибудь!" Тогда я догадался, в чем было дело. Андреев был весельчак и, когда мыл машину, всегда напевал. И все такие, наши песни. Танев, значит, услышал как-то или донес ему кто. "Глядите, какой молчун! — куражится Танев. — Случайно песню "Катюша" не знаешь?" — "Знаю", — отвечает Андреев и смотрит на него спокойно. "Ну вот и спой ее тогда". А Андреев молчит, поднялся только и стоит возле машины. Потом говорит тихо: "Я по приказу не пою". — "Ну тогда обойдемся без песни", — говорит Танев. И опять дает очередь из автомата. Андреев упал на колени, но еще живой.

"Коммунист упрямый!" — закричал Танев и весь магазин выпустил…

Илиев замолкает, глядя в землю. Бросаю окурок и наступаю на него. Где-то глухо урчит мотор.

— Ну первым делом те двое перенесли чемоданы из "опеля” в "мерседес". Потом снова сели сзади. И Танев приказал: "На аэродром, и побыстрей! А то и тебя в расход пущу, пока рука еще горячая!" Он бы и пустил меня в расход, да только ни он, ни Медаров не умели водить машину. Когда мы прибыли в Божурище, последний самолет только что поднялся. Тот самый, транспортный. Танев выругался. А Медаров не сдержался и накинулся на него. "Если бы ты не терял времени на разговоры да расправы, сейчас бы сидели в самолете". — "Заткнись, ты!" — заорал на него Танев. — Сам-то на что годишься? Сейчас надо уничтожить следы, а там посмотрим". И приказывает мне: "Давай обратно!" Вернулись на то место. "Вылезай, помогать будешь!" — говорит мне Танев. "Не могу, — говорю, — мне плохо". Танев выругал меня, но не настаивал. Торопился. Втащили они с Медаровым трупы в "опель", облили его бензином, потом отошли в сторону. Танев завернул в газету камень, газету поджег и швырнул камень в машину. "Опель" запылал как факел, и вскоре бак взорвался. В то же время заиграли отбой тревоги…

Илиев замолчал. Закуриваю и поглядываю на него. Он сидит все так же, глядя в землю.

— Потом?

— Потом вернулись. Приказали мне привести в порядок машину, а сами пошли куда-то с чемоданами. Но прежде чем скрыться, Танев меня предупредил: "Забудь все, что видел. Иначе это повторится и с тобой".

— И поэтому ты молчал?

— Поэтому… Да и что толку говорить… Доказательств-то нет. Когда начался суд, даже остатки "опеля" исчезли. Я сам ходил на то место и видел своими глазами: обгорелая земля — и больше ничего. Наверное, Танев позаботился… А на суде все вертелось вокруг ущерба казне, поставок и процентов. Ни об убийствах, ни об аферах с гестапо речи не было… Медаров, конечно, мог тут здорово насолить Таневу, но воздержался. Медаров тоже был себе на уме: если он выдаст Танева, ему от этого легче не станет, больше того, если раскроются их связи с гестапо, совсем увязнет. А так он всегда будет держать Танева в руках. Пусть Танев хранит золото до того дня, когда Медаров явится получить свое…

— Думаю, что свое он уже получил, — замечаю. — Пора сейчас и Таневу получить свое. Но оставим пока материальные выгоды. Рассмотрим события новейшего времени. Тут ты должен тоже внести известные дополнения.

— Со мной дело решенное, — уныло бормочет Илиев. — Разве что вы сумеете схватить Танева, прежде чем он меня прикончит.

— Прикончит… Так, значит. Эх, Илиев, Илиев… С той ночи много воды утекло, а ты все боишься… Ну?

— То, что я говорил вам в первый раз, было правдой. Я только о двух мелочах не сказал.

— Каких?

— Вечером когда Медаров уходил в последний раз, он сказал мне, что идет к Таневу.

— Да, это, конечно, сущие пустяки. Мог бы и сейчас не говорить. Ну а где они должны были встретиться?

— В том разрушенном доме, где Танев держит машину.

— А как они договорились о встрече?