Читать книгу «Цикл романов "Эмиль Боев" и другие. Компиляция. Книги 1-13» онлайн.

— Я не убивал Медарова, — сухо говорит Танев. — Я уверен даже, что буду в состоянии представить вам неопровержимое алиби, когда буду осведомлен о том, при каких обстоятельствах умер Медаров.

— В этом вопросе вы самый осведомленный на свете человек. Хотя и я кое-что об этом знаю. Что же касается алиби, то не ждите, что я упаду со стула от неожиданности. Когда кто-то готовится совершить убийство, он обычно подготавливает себе и соответствующее алиби. Я вообще редко встречал убийцу без неопровержимого алиби. А ваше, кстати, вовсе не неопровержимое: этот бывший спекулянт, который будет вашим свидетелем, является еще и вашим братом, так что его свидетельство не стоит и ломаного гроша.

— Я не убивал Медарова, — упорно повторяет Танев.

— Убили его вы. И последние доказательства его убийства вы преподнесли мне сами, даже не заметив этого. Вы, Танев, несмотря на ваше безграничное самомнение, вовсе не светило мудрости. Вы совершили некогда гнусное убийство, остававшееся до недавнего времени не раскрытым, и это придало вам уверенности, что вы неуловимы. И до настоящей встречи со мной вы воображали, что убийство Медарова— это еще один ваш шедевр, если можно так говорить о преступлении. Вы покидаете Софию, чтобы быть вне всяких подозрений и чтобы вас не нашел Медаров, которому вы должны значительную часть краденого. Одновременно вы поддерживаете связь с Мими и с Илиевым, чтобы следить за действиями вашей будущей жертвы. Вы даже принуждаете Илиева сдать Медарову комнату, чтобы старик был всегда у вас перед глазами. Но действия Медарова еще глупее, чем ваши собственные. Впрочем, может быть, я и несправедлив к вам обоим, может быть, ни его, ни ваши действия нельзя квалифицировать как глупые. Они просто не соответствуют времени и обстановке. Они порождены рефлексами, сформированными в другое время и в другой обстановке. Два облезлых льва, попавших в вегетарианский ресторан, — это вы с Медаровым. Вы пытаетесь продолжать вашу охоту, не замечая, что обстановка изменилась так, что ваша охота стала совершенно невозможной. Вы — это два стервятника, оставшиеся от прошлого, как удачно выразилась одна моя знакомая из артистического мира. Вы подкарауливаете друг друга, как два хищника, но собственных ваших сил недостаточно для взаимоуничтожения, а вокруг вы не можете найти никого, кто бы вам помог. Медаров пытается привлечь себе в помощь Андреева, но Андреев — человек другого склада. Вы опираетесь на Мими и на Илиева. Но даже легкомысленная Мими— человек гораздо более высокого нравственного уровня, чем вы, и не соглашается стать орудием осуществления ваших преступных планов. Илиев — тоже вам не союзник, и если он в отдельных случаях и оказывал вам мелкие услуги, то только потому, что вы напугали его до смерти. Но человек, который действует под влиянием страха, — ненадежный помощник, и вы сами это поняли. Так что и вы, и Медаров вынуждены были действовать как одиночки, изолированно, рассчитывая каждый лишь на собственные силы, которые совершенно не соответствуют степени вашей злобы и алчности. И вот однажды, когда вы узнали через Илиева, что Медаров хранит вашу записную книжку, уличающую вас в фашистской деятельности, вы принимаете решение убрать бывшего компаньона, убрать своими руками. И с этой целью назначаете Медарову свидание здесь, в этой комнате…

На миг замолкаю— из уважения к драматическому эффекту, до которого возвысилась моя речь. Танев молчит, глядя в стол, но, как я понимаю, напряженно следит за моим рассказом. Критически оглядываю обстановку.

— В сущности, ваш выбор нельзя назвать неудачным. Если не обращать внимания на пылищу, помещение весьма уютно и, самое главное, изолированно. Снаружи — никаких признаков того, что два старых приятеля собрались в старом доме поделиться воспоминаниями. Вы позаботились и о предстоящей выпивке. По дороге в Софию вы останавливаетесь у некоего заведения и покупаете бутылку мастики, зная, что Медаров употребляет только мастику. Это был один из ваших мелких промахов, который позже обернется существенной уликой: во-первых, потому, что один из автоинспекторов записал номер вашей машины и заглянув в упомянутое заведение как раз, когда вы покупали мастику, чтобы проверить, употребляете ли вы алкоголь за рулем. Так что факт покупки установлен. Во-вторых, когда я пожелал выпить рюмку мастики, вы ответили, что у вас мастики нет и что вы ее не употребляете. Куда девалась в таком случае эта легендарная бутылка?

— У Мими она… — невразумительно бормочет Танев.

— Еще одна ложь, не знаю уже, какая по счету, — замечаю я. — Недавно вы утверждали, что вообще не видели Мими и не приезжали в Софию… Сейчас оказывается, что даже доставляли ей алкоголь. К сожалению, по странному совпадению, Мими, как и вы, терпеть не может мастики. Она думает, что навряд ли кто-нибудь употребляет этот напиток, кроме покойников. Но оставим эту проблему для спиртной монополии. Итак, Медаров является на свидание. Он интересуется, конечно, золотыми монетами, которые в свое время вы вдвоем припрятали. Вы же интересуетесь записной книжкой. Сделка вполне бы могла состояться, но… только не между двумя хищниками, каждый из которых предварительно решил брать без отдачи. Вы намеревались, получив от Медарова компрометирующий вас документ, ликвидировать старика. Бывший ваш приятель, однако, достаточно хорошо зная, с кем имеет дело, тоже приготовился заранее. Он предупреждает вас, что есть люди, которых он уведомил о встрече с вами, и что записная книжка хранится у одного из этих людей. Чтобы это звучало убедительней, он даже называет вам фамилию этого человека — Андреев. Вы, однако, зная о фантастической подозрительности Медарова, не верите ни одному его слову. В какой-то момент, якобы услышав посторонний шум или что-то в этом роде, вы выходите на лестницу, чтобы привести в боевую готовность орудие убийства. Это занимает меньше минуты: обнажить два оголенных провода, словно две змеи, готовые к смертельному укусу. Потом вы возвращаетесь, чтобы успокоить Медарова, что ничего опасного нет, в то время как опасность, в сущности, гарантирована. Происходит окончательный уговор, одинаково лицемерный с обеих сторон: вы обещаете вернуть долю Медарова из припрятанных денег, как только он представит записную книжку. Медаров, со своей стороны, обещает вручить вам записную книжку, хотя уже решил столкнуть вас во время предстоящей встречи с Андреевым, чтобы вы вцепились один в другого, пока старик умыкнет деньги, оставив при себе документ, дающий ему власть над вами. Капканы, которые вы взаимно ставите друг другу, более или менее равноценны, но у вас есть преимущество во времени. Вы прощаетесь. Медаров выходит, вы услужливо указываете ему на место, где была кнопка освещения, и через мгновение старик уже мертв. Сердце у него слабое, цементная площадка, вероятно, влажная, и вода делает всю эту операцию еще более надежной. Предполагаю, что вы были просто опьянены своим успехом…

— Фантазируете, — бормочет Танев с легким презрением, не глядя на меня.

— Опьянение ваше, однако, быстро проходит. Потому что, тщательно обыскав покойника, вы устанавливаете, что рокового блокнота в карманах вашей жертвы нет. Тут мы переходим ко второму акту сочиненной и разыгранной вами пьески: сокрытию преступления. Вы пытаетесь влить мастику в уста своей жертвы, чтобы симулировать отравление алкоголем. Вино течет, главным образом, по одежде, но вас это не смущает. Вы переносите тело в машину, прикрыв его. Потом вы едете к Илиеву. Потому что сейчас единственная ваша надежда — найти записную книжку в комнате покойного. Вы принуждаете Илиева открыть комнату Медарова, проводите там быстрый обыск, потому что боитесь, как бы кто-нибудь не обнаружил в вашей машине тело убитого. Обыск приносит вам полуразочарование-полунадежду: блокнота вы не нашли, но зато у вас в руках маленький стальной ящичек Медарова, который заперт и в котором может находиться и блокнот — реликвия. Позже, когда вы откроете ящичек, найдя ключ от него в кармане старика, вы, естественно, убеждаетесь, что надежды ваши не оправдались. Вообще-то говоря, вы почти угадали: блокнот хранился в ящичке, только это было несколько раньше. Лежал он в ящике довольно долго, приблизительно двадцать лет, а сам ящичек находился в нескольких сотнях метров от вашего дома, в квартире Сираковой, сестры Медарова. Но человек обычно ищет не там, где надо. Прочее сальдо от обыска у Медарова — только еще одна улика против вас, так как Илиев дал подробные показания по этому обыску…

— Показания… Клевета! — механически произносит Танев.

— Итак, перевернув вверх дном квартиру покойника, вы занялись самим покойником. Прежде всего вы отгоняете машину на пустую улочку, недалеко от дома Илиева. Эта улица Конечная, предварительно выбранная вами, поскольку она обладает известными удобствами: с обеих сторон пустыри и слепые стены складов. Вы оставляете тело на тротуаре. Выглядит происшествие так, что Медаров, немножко выпив, возвращается домой, и тут его хватил сердечный приступ. Потом вы снова приезжаете сюда, отрываете провода, а заодно и пластмассовый квадратик с кнопкой, берете бутылку от мастики — все следы уничтожены — и мчитесь в Банкя, чтобы посмотреть, что завещал вам покойник в стальном ящичке.

Танев молчит, но слушает внимательно. Чтобы несколько поднять вольтаж его напряжения, я снова вытаскиваю сигареты и во второй раз повторяю номер с закуриванием при помощи одной руки. Потом аппетитно втягиваю две порции дыма и продолжаю:

— В этой второй части пьески, вы, однако, допускаете еще одну фатальную ошибку: ликвидируя одни следы, вы в спешке оставляете новые. Если бы вы вышли на лестницу, то и сейчас могли бы заметить, что при монтировании и демонтировании пластмассового включателя вы в нескольких местах поцарапали стену, что можно установить даже без лупы на фоне заплесневелой штукатурки. Но эта ошибка, хотя и фатальная, бледнее в сравнении со следующей вашей глупостью. Не найдя записную книжку в ящичке, вы решаете, что Медаров действительно оставил улику на хранение у Андреева. Догадка ваша правильна. Прежде чем приступить к действиям, вы навещаете Илиева, чтобы на всякий случай выяснить, не вызвала ли смерть Медарова каких-либо сомнений у органов власти. Скажу попутно, что этот ваш сиреневый одеколон ужасен. Я побывал у Илиева ненамного позже вас и чуть не задохнулся от благоухания. Здесь, в этой лавке старьевщика, тоже пахнет отвратительно. Если бы вы догадались в тот роковой вечер пролить один-два флакона вашего одеколона, Медаров испустил бы дух и без электрического тока. Но то, что было, было. Итак, посетив Илиева, вы убеждаетесь в том, что ваше преступление осталось нераскрытым, и тут же приступаете к осуществлению проектируемой глупости: совершаете обыск в квартире Андреева, отправив его предварительно на фиктивную встречу в Княжево. В своей мании непогрешимости вы даже не допускаете мысли, что кто- нибудь мог связать несчастный случай с Медаровым с кражей у Андреева. Зная скрытность Медарова, вы были уверены, что Андреев и понятия не имел о значении предмета, который хранил у себя в доме. Следовательно, если записная книжка исчезнет и Андреев даже обратится в милицию, обыск сойдет за обычную кражу, поскольку обнаружится пропажа денег и одежды. На вашу беду, как Андрееву, так и милиции уже было известно, кто тот единственный человек, который интересуется записной книжечкой в коричневом переплете. Кроме того, инсценируя кражу, нужно иметь хотя бы элементарное понятие о том, что представляет собой настоящая кража, чтобы этой инсценировке поверили. Правда, вы всю свою жизнь содержали себя воровством, но она была несколько иного рода. А обычные воры, Танев, не роются в мышиных норках, в которых рылись вы, потому что не ищут записных книжечек…

— Фантазируете, — бормочет Танев. — У вас нет доказательств.

— Я вижу, вы совсем потеряли равновесие, — замечаю снисходительно. — В том, что я вам рассказал, содержится в три раза больше доказательств, чем нужно для того, чтобы вы были приговорены к смертной казни.

— Если у вас было бы достаточно доказательств, вы бы не вели со мной эти разговоры. Вы потому и говорите, чтобы спровоцировать меня на какие-либо признания.

— Вам больше не в чем признаваться, — говорю. — Все, в чем вы могли бы признаться, мне и без того известно.

— Я отлично знаю, что вам нужно. — Здесь Танев вторично пускает в ход свою кривую улыбку.

— Не знаете, Танев. Поскольку ваши мысли всю жизнь вертелись вокруг золота, вы воображаете, что я хочу любым путем выведать, где вы держите деньги… Деньги найдут и без ваших признаний, но деньги в этом деле— самое незначительное.

— Не убеждайте меня, что для вас самое значительное — смерть Медарова, которого вы до вчерашнего дня держали в тюрьме, — говорит Танев и снова криво усмехается. — Если хотите говорить по-деловому, давайте прямо: я тоже деловой человек. Скажите без обиняков, чего вы хотите и что вы предложите за то, что хотите. Так что оставьте вашу скорбь о Медарове, и мы вполне можем договориться…

Я поднимаю пистолет, словно изучаю его форму, потом медленно прячу его на место, тихо произнося при этом:

— И на сей раз вы ошиблись, Танев. За оскорбление следовало бы долбануть вас этой железкой по голове, но вы не в состоянии оскорбить меня. Что же касается Медарова, то мне действительно его не жаль. Но когда кого-либо убивают, даже будь это вы или Медаров, мой долг найти убийцу. И если я сейчас с вами разговариваю, то вовсе не для того, чтобы вырвать у вас признание, где прячете деньги, и не для того, чтобы заставить вас дать мне взятку, и даже не для того, чтобы вы прочувствовали свою вину в смерти Медарова. Вы, по-видимому, забыли о смерти еще одного человека в ту ночь, ночь на восьмое сентября, о смерти шофера, которого ждали дома молодая жена и ребенок и которого вы без всякой необходимости застрелили. Вот почему я припомнил вам все ваши преступления, чтобы заставить вас в продолжение всего этого времени агонизировать от страха, умирать медленной смертью, содрагаться при мысли о том, что вас ожидает. Это мое скромное возмездие, которое я совершаю от имени другого человека. А в утешение могу спеть вам одну песенку.

И, переходя фамильярно на "ты", добавляю:

— Случайно, песню "Катюша" не знаешь?

Матовое лицо Танева зеленеет.

— Не знаешь? Ну ничего, я тебе спою.

И запеваю несколько хрипловатым, но, надеюсь, не совсем фальшивым голосом:

Расцветали яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой…