Нетвердо ступая ногами, Георгий Кудряш вел под руку весело смеющуюся девушку.
Варенька брезгливо вздрогнула и поспешила дальше.
На улице, куда свернула, напилась воды из водопроводной трубы, плохо перекрытой дворником. Плотнее завернула кран, чтобы не набежала лужа на тротуар. Собралась идти дальше. Откуда-то появились двое подвыпивших мужчин. Вели они себя тихо, скромно, но встречаться с ними не хотелось. Хорошо, что рядом оказались ворота большого многоквартирного дома.
Девушка вошла во двор, устало села на первую попавшуюся скамью, сложила на ее спинке руки и опустила на них голову. Веки тяжело сомкнулись, мысли затуманились.
Припомнился отец. Высокий, сильный, красивый. Он стоял на перроне и, прощаясь, махал рукой. Таким он сохранился в памяти.
Но вот поезд тронулся. Часто застучали колеса вагонов. Отец остался где-то вдали и точно растаял. Варенька уже прощается с матерью.
— Поедем со мной, мамочка, — говорит она.
Но, заглушая ее голос, пронзительно свистит паровоз.
И опять мчится поезд, часто стучат колеса.
Вареньке хочется плакать, изо всех сил крепится она, чтобы удержать слезы.
— Лишняя, — с горечью прошептала она, открыла глаза и с удивлением огляделась.
Короткая летняя ночь кончилась. Светало.
День обещал быть погожим, солнечным.
XXV
Вареньке не хотелось покидать скамью, на которой она нашла пристанище. Протянув поудобнее затекшие ноги и сильнее откинувшись назад, она еще немного посидела. Неожиданно повеяло утренней прохладой. Почувствовав во всем теле неприятный озноб, девушка поднялась и вышла со двора.
«Куда идти? — спросила она себя и не ответила. — Никто ведь не ждет меня…»
Где-то за домами поднималось солнце. Мягкие, длинные тени растянулись поперек улицы.
Чтобы поскорее согреться, Варенька направилась на освещенную солнцем сторону.
Город просыпался.
Широко и мерно размахивая метлами, дворники подметали тротуары. Женщина в большом резиновом фартуке поливала газоны. Зажав конец гибкого шланга сильными пальцами, она разбрызгивала прозрачные струи пышным веером, на концах которого искрилась радуга. Попав под капли живительной влаги, цветы торопливо кланялись своими нарядными головками.
Возле чугунной тумбы, врытой у ворот, свернувшись калачиком, спал старый кудлатый пес. Заслышав приближающиеся шаги Вареньки, он поднял морду, лениво глянул на нее сонными глазами и снова зарылся носом в густую шерсть.
Появились первые пешеходы. С каждой новой минутой их становилось все больше и больше. Со свертками, сумочками, корзинками они куда-то торопились. Лица у всех были серьезные, немного примятые и еще хранящие тепло подушек. Знакомые, встречаясь, здоровались друг с другом. Их голоса гулко разносились.
На идущую мимо Вареньку никто не обращал внимания.
«Никому не нужна», — с грустью думала она и пыталась представить себе, а что случилось бы, если бы ее вдруг не стало на улице.
Она оглянулась, посмотрела по сторонам.
«Ничего, — удивилась она. — Никто даже не заметил бы…»
По дороге пронеслась грузовая машина. Не успевший хорошо разогреться мотор сердито фыркал. Шофер сидел за рулем и глядел прямо перед собой.
Со стороны перекрестка быстро приближался коренастый мужчина в синей рабочей куртке… Он широко шагал крепкими ногами, обутыми в поношенные сапоги, раскуривал папиросу и, давясь дымом, надсадно кашлял. Он прошел мимо Вареньки, даже не подняв на нее глаза.
— Никому-то до меня нет дела, — горько усмехнулась она.
Из открытого окна многоэтажного жилого дома донесся мелодичный перезвон кремлевских курантов.