Хельга сделала шаг к Кристиану.
– Твоя вера в мои способности впечатляет. Но я не имею власти над стражами и вынесенным приговором.
– Я знаю способ. Для этого и нужен ты. Твое положение. Твоя знатность. То есть… Ты аристократ. Ты богат. Тебя боятся в городе.
– Вот как?
– Единственный способ вытащить Яра – это выкупить его. Я знаю, что есть закон, позволяющий выкупить приговоренного.
– Он действительно есть. Но ты понимаешь суть этого выкупа, томаринка? – нахмурился Кристиан.
– Просто спаси его! – шепотом произнесла Хельга, и глаза ее наполнились слезами.
– А готов ли Яр принять подобное спасение? Оно что клетка для свободной птицы. Приговоренный к смертной казни может быть выкуплен лишь в вечное рабство. Это – постыдное клеймо. Это значит, что его душа будет принадлежать мне. Он не сможет вернуться к разбойничьему клану. Ибо каждый его шаг будет расценен, как мое повеление. А я не позволю преступить закон.
– Поверь, вы и так связаны. Связаны чувствами к этой девочке. Муж… и брат, пусть и не по крови. Кто может быть ближе, Рэйван? Отдать душу, чтобы открыть Трин правду? Яр готов вырезать себе сердце, если потребуется. И посчитает это оправданной жертвой. Нет, даже за жертву не сочтет. Просто сделает, не задумываясь. Если Трин вспомнит, кто он…
– Она уже помнит. – Кристиан тяжело вздохнул. – Она помнит, кто этот разбойник.
– К ней вернулась память? – удивилась Хельга.
– Трин вспомнила день, когда была убита ее семья, – сдерживая прилив гнева, ответил Рэйван. – И вспомнила, на чьих руках эта кровь.
– Так она знает?.. – Тень сострадания коснулась лица женщины, но Кристиан не дал ей договорить.
– Вперед, каэли разбойница! Пора купить душу этого названого братца и вытрясти из нее все, что знает.
Глава 46
На неожиданного гостя начальник тюрьмы смотрел с опаской и подозрением. Репутация у некроманта была еще та… Но кто в здравом уме будет верить всему, что пишут в местных газетенках? Все ведь знают, что недавно Рэйван был гостем в доме управляющего Улхара. И тот лично благодарил за спасение дочери, будь она неладна.
Вроде как и сомнения одолевали, но уж больно привлекательным казался кошелек, брошенный на стол перед ним. Казнить разбойника – невелика потеха. Пришлось еще и потратиться на выплату вознаграждения за его поимку. Одни расходы… А выгоды никакой. Другое дело великодушное пожертвование именитого господина. И кто, скажите на милость, будет знать, сколько именно золотых было отсыпано некромантом?
Процент за свою головную боль можно и удержать. Он заслужил. В это Нур Освин верил свято. Даже кивнул собственным мыслям. А если что случится, так всегда можно сослаться на то, что по наивности поверил, будто сам управляющий не мог в гости кого попало звать. Значит, своим расположением к Рэйвану и подтвердил правильность теперешнего решения.
– Что же вынуждает вас колебаться? – Голос некроманта вырвал Освина из мыслей, вынуждая вздрогнуть.
Истинный сын Смерти… Черные одеяния только больше оттеняли бледное лицо. В глазах – сама бездна. Казалось, что весь кабинет, еще недавно душный и солнечный, пропитался тьмой, будто старый склеп. И как детишки в Арде с ним рядом находятся? Такому тюрьмой заведовать, а не королевской академией.
– Я должен все тщательно обдумать. – Освин был жалким актером.
Кристиану подумалось, что даже более жалким, чем он сам. Они друг друга стоили. Он – изображавший восставшего мертвеца, и сидевший за столом стихийник, возомнивший, будто у него было много вариантов. А сам то и дело поглядывал на брошенный кошелек, уже подсчитывая, на что истратит содержимое. Чего же тянуть, проклятье!
– Возможно ли, что вам жалко этого разбойника, уважаемый Освин? – холодно осведомился Кристиан, теряя терпение. – Желаете ему легкой смерти на площади?
– Вовсе нет! – Освин даже поднялся с кресла, успев схватить кошелек, когда гость подвинул его к себе. – Как я могу жалеть негодяя? Быть рабом уважаемого господина и терпеть вечные муки – вот заслуженная кара. Пусть служит вам, каэль Рэйван. Прекрасная участь для подобного мусора.
Гляньте, даже вспотел. Кристиан подавил растущее отвращение. Нет, он решительно задыхался в этих стенах! Пора на свежий воздух.
– Так где же то, за что я плачу? – опасно понизился его голос. – У меня достаточно иных вариантов. И там уж точно не будут заставлять ждать и тратить мое бесценное время.
– Нет-нет! Вы должны понимать, каэль Рэйван, все должно быть по протоколу. Бумажки, знаете ли… Одна ваша печать, и заключенного приведут, – торопливо заверил Освин, принимаясь шуршать разбросанными по столу документами.
Те посыпались на пол, и Кристиан нервно бросил взгляд на лист бумаги, упавший на его ботинок. Стряхнул его и вынужден был ожидать еще несколько бесконечно долгих минут, пока не поставил родовую печать на предложенной бумажке.
Осталось последнее: клеймить позорной печатью томаринца, привязывая тем самым его душу. Заклинание болезненное, но сильнее ранит самолюбие, чем тело. Хотя телу разбойника, как оказалось, досталось не меньше. В этом Рэйван смог убедиться, когда вышел во двор. Два конвоира подвели Яра к крыльцу, ударив на прощанье в спину, чем вынудили упасть на колени перед новым хозяином.
Кристиан сдержался, внешне невозмутимо глядя на разбитое лицо разбойника. Кровь на подбородке засохла, но вновь выступила на губах, стоило Яру зло выругаться. Снова удар… Зазвенели цепи от кандалов на руках и ногах томаринца. Рэйван нетерпеливо велел конвоирам убираться в сторону и не портить «товар». Яр впился в него пронзительным взглядом, и получил такой же в ответ от некроманта.