С опаской косясь на Рэйвана, конвоиры держались на расстоянии, оставив его со своей жертвой. Не спешил присоединяться и Освин, наблюдая за действом с крыльца и явно надеясь, что гость скоро уберется с его территории. В этом Кристиан был с ним солидарен. Он хотел того же. Нужно заканчивать. И, кажется, сейчас у него есть небольшая возможность сделать то, о чем размышлял всю дорогу, пока добирался до городской тюрьмы. Стоит рискнуть. Может, и повезет…
Кристиан принялся тихо читать заклинание, и на его ладони бледным светом стала проявляться печать. Он видел смятение на лице разбойника. И противна была сама ситуация, вынуждавшая возвышаться над ним, играя роль негодяя. Как он дал уговорить себя на подобное безумие?
Яр молчал. Понимал происходящее? Наверняка толком не сознавал, что едва некромант закончит читать заклинание и сотворит печать, как будет иметь над ним полную власть. Вплоть до того, что мог умертвить, стоило пожелать этого мысленно. Смятение разбойника сменилось решительностью. Смотрел упрямо, с вызовом, хотя стоял на коленях. Хорош братец, ничего не скажешь…
Печать затлела ярче, обжигая руку. Глядя в глаза томаринца, Кристиан продолжал говорить на неизвестном языке, а под конец приложил ладонь к его лбу. Яр стиснул зубы, все же не сдержав глухой стон, когда другая печать принялась проступать на его шее, буквально выжигаясь на ней. Глаза томаринца вспыхнули углями, а грудь пронзила острая боль, словно кто-то вонзил в нее нож. Кровь пошла носом, и голову наполнил противный звон.
Затем наступило некоторое облегчение, а за ним пришло ощущение пустоты. Казалось, все краски в мире поблекли, а звуки утратили свою живость. Глаза угасли, и только печать алела на шее, напоминая Яру о том, что теперь он жалкий раб. Без души, без права на имя. Но это не имело значения. Он исполнит свой долг. А там будь что будет…
– Кандалы, – потребовал Рэйван.
Едва они были сняты и брошены на пыльную землю, как некромант молча направился к воротам. К новообретенному рабу не обернулся, прекрасно зная, что тот последует за ним. Как иначе? Теперь томаринец – его личная тень.
Правда, лишь на несколько дней… Но сейчас нужно убираться со двора, пока ни Освин, ни кто-то из тюремщиков не понял, что произошло. Проклятие измотает. Яр в самом деле будет считать, что привязан к нему и утратил душу. Посчитает так и Освин. Затем действие черной магии закончится. Главное, продержаться этот срок. К сожалению, как бы подружка-инрэйг ни старалась исцелить его, светлая магия не подействует. И печать навсегда останется. Но лишь будет проводником его силы, чтобы мог воздействовать при необходимости. Иначе сразу заподозрили бы в попытке спасти разбойника от казни. Не будет пока и Яр знать правду, для достоверности. Всему свое время.
Экипаж ждал неподалеку. Вир стоял около лошадей и уже протоптал на дороге целую канаву от нетерпения. Кристиан шел не торопясь, будто никуда и не спешил. Тем самым давая Яру возможность спокойно догнать его. Томаринец хромал, лицо его покрылось испариной от слабости. Он остановился у экипажа вслед за Рэйваном, так и не произнеся ни слова.
– Едем, – коротко велел некромант, и Вир кивнул, открывая дверцу.
Едва хозяин оказался в салоне, он помог и томаринцу подняться на высокую ступеньку.
– Яр! – взволнованно прошептала Хельга, буквально затаскивая друга и помогая сесть рядом с нею.
– Не трать зря силы, – предупредил Кристиан, когда женщина попыталась использовать свою магию, чтобы исцелить Яра. – Это бесполезно. Скоро мы прибудем на место, и у тебя будет время, чтобы оказать помощь.
Экипаж тронулся с места, унося их прочь от городской тюрьмы.
– Негодяи… – Хельга взяла Яра за руку.
Он позволил это, прислоняясь тяжелой головой к стенке экипажа. Затем посмотрел на Кристиана.
– Я должен увидеть Трин. Должен поговорить с ней.
– Не раньше, чем тебя приведут в порядок, томаринец.
Кристиан говорил тихо, зная, что каждое слово отдавалось болью в голове сидящего напротив человека. Кажется, Яр понял эту заботу, но был не в состоянии ни благодарить, ни спорить.
– Она пережила сильное потрясение, – сказал Рэйван. – И я не допущу повторения. Поэтому для начала ты должен стать похож на человека. А уж потом явиться к Трин.
Глава 47
– Ты должна поесть! – Ивон с укоризной посмотрела на подругу, стоящую у окна, будто статуя. – Все остынет. Если не хочешь идти со всеми в столовую, то сделай это хотя бы здесь.
– Я не могу.
– Не можешь есть? – заволновалась Ивон.
«Не могу слышать, как они зовут меня «Синхелм». Не могу слышать это имя», – мысленно проговорила Трин.
– Не могу сейчас находиться в толпе, – уклончиво ответила вслух.
Трин повернула к подруге бледное лицо.
– Немедленно приступай! Иначе я пожалуюсь сама знаешь кому. – Ивон указала пальцем на стол, где остывал принесенный обед.
Угроза подействовала. Трин вяло прошла к столу и опустилась на свободный стул. Взялась за вилку, хотя не чувствовала аппетита.
– Давай. Я составлю тебе компанию. – Ивон села напротив нее с коробкой сладостей. Открыла крышку, и комнату наполнил аромат шоколада. – Ничто так не возвращает к жизни, как конфеты, дорогая. Еще ни одному магу не удалось изобрести что-либо, способное превзойти силу десерта. Попробуй, убедишься сама.