– Это абсолютно законный документ. Ты не сможешь его оспорить. Как только ты перестанешь быть женой Брэда – станешь вдовой или же разведешься, – ты не получишь ни гроша ни от него, ни от нас. Даже если он и захочет дать что-то тебе. У меня есть эта бумага, и она остановит его. Теперь ты ничего не сможешь отнять у него.
– Я никогда и не хотела.
– Не верю.
С этими словами Маргарет повернулась и закрыла дверь. Сирина как подкошенная рухнула на кровать и уткнулась лицом в подушку. Рыдания сотрясали все ее тело до тех пор, пока она, выбившись из сил, не затихла, полностью опустошенная.
Когда вернулся Брэд, он ужаснулся: такой бледной и измученной выглядела Сирина. Глаза ее покраснели от рыданий, вид был явно болезненный.
– Любимая, что случилось?
Так же как и прошлым вечером, она решила ничего ему не рассказывать. Ей казалось самым постыдным предательством рассказать о том, что сделала его мать. Это должно остаться между ней и Маргарет Фуллертон. Она никогда не расскажет об этом Брэду.
– Не знаю. Может быть, причина в перемене воды или из-за климата. Я чувствую себя ужасно больной.
– Ты плакала? – Он расстроился.
– Только потому, что неважно себя чувствую. – Сирина тепло улыбнулась, глядя на него.
Брэд медленно покачал головой, поражаясь, какой измученной она выглядела.
– Мне кажется, следует вызвать врача.
– Брэд, не надо.
В конце концов, он уступил ее просьбам. Когда полчаса спустя он спустился вниз приготовить ей и себе по чашке чая, то все еще был сильно расстроен и озабочен. На кухне Брэд застал Тэдди, готовившего себе сандвичи.
– Сделать тебе один?
Брэд отрицательно покачал головой, ставя на плиту чайник.
– В чем дело?
– Беспокоюсь о Сирине. Со вчерашнего вечера она выглядит неважно.
– Сегодня что-то случилось?
– Во всяком случае, я ничего не знаю об этом. Вернувшись от портного, я застал Сирину в ужасном состоянии. У нее такой вид, словно проревела все время с моего ухода, вся бледная и дрожит. – Он нерешительно посмотрел на брата. – Ты, наверное, еще мало понимаешь в медицине, чтобы взглянуть на нее? Я хотел вызвать для нее врача матери, но Сирина отговорила меня. Боюсь, у нее могут быть какие-то осложнения с беременностью или что-нибудь в этом роде.
– У нее есть судороги?
– Она не говорит. Думаешь, она плакала из-за этого? Может быть, она знает, что что-то не так, но не хочет говорить мне? – Внезапно Брэд перепугался. Вода для чая закипела, и он машинально схватил чайник.
– Ну, успокойся. – Тэдди забрал у него чайник и снова поставил на плиту. – Почему бы тебе сначала не спросить у нее? Узнай, были ли у нее судороги или кровотечения.
– О Боже милостивый! – При одной мысли об этом Брэд побледнел. – Если что-нибудь случится с ней или с ребенком …
Он не осмелился закончить мысль, но Тэдди успокаивающе накрыл его руку своей.
– Скорее всего с Сириной и с малышом ничего не случится. Поэтому перестань заводить себя. Почему бы тебе просто не подняться к ней наверх и не посмотреть, как она себя чувствует, а я через секунду принесу чай. Ладно?
Брэд посмотрел на Тэдди с признательностью.
– Знаешь, ты стал еще лучше. Ты будешь настоящим врачом, Тэдди.
– Заткнись. Ты меня нервируешь. Отправляйся и присмотри за своей женой. Я поднимусь следом.
Однако по дороге Тэдди столкнулся в коридоре с матерью.