– Сегодня ко мне в магазин приходил кое-кто, кого вы раньше знали, – осторожно сказал Уолт. Много лет он не слышал, чтобы Майкл упоминал имя своего брата. Словно его брат-близнец умер.
– И кто это был? – любезно спросил Майкл, когда закончил бинтовать лодыжку и аккуратно опустил его ногу вниз.
– Питер, – просто сказал он. Майкл никак не отреагировал. В городе было много людей с таким именем.
– Питер, кто?
– Питер – твой брат. Он приехал и накупил кучу разного материала у меня. Он говорит, что ремонтирует дом на озере. Может быть, он готовится продать его. Он не был здесь все эти годы. – Майкл тоже это знал.
– Это интересно, – хладнокровно сказал Майкл, не показывая тех чувств, которые нахлынули на него. Он расстроился, узнав, что его брат-близнец находится в городе, но он не хотел, чтобы Уолт об этом знал. Он не собирался давать пищу для сплетен. Городок был маленький, и люди любили перемывать кости друг другу. Достаточно было того, что все обсуждали несправедливое завещание его родителей, когда они умерли. «Блудный сын возвращается» было единственным комментарием Майкла на сообщение, но Уолт видел, что новость не доставила ему радости. И теперь старик сомневался, стоило ли ему говорить об этом. Он не хотел расстраивать доктора Майкла, он был хорошим врачом и хорошим парнем.
– Я уверен, что он не долго здесь пробудет, – сказал Уолт, чтобы успокоить его, хотя сам понятия не имел, какие у Питера были планы. Он ничего ему об этом не сказал.
– Будем надеяться, что не долго. Этот город слишком тесен для нас обоих. И всегда таким был, – сказал Майкл и помог старику подняться и встать на ноги. Он дал ему костыли. – Теперь соблюдайте постельный режим и будьте внимательны со своими новыми очками, пока не привыкнете к ним, – напомнил он ему и не сказал ни слова о своем брате. И Уолт Петерсон взял с него пример.
– Спасибо, док, – сказал он и заковылял с помощью своего сотрудника. И как только Майкл перешел к следующему пациенту, он решил выкинуть неприятную новость из головы. Он считал, что его брата-близнеца не было в живых уже в течение пятнадцати лет. И после всех неприятностей, которые он доставил Майклу, когда они росли, он не имел ни малейшего желания видеться с ним снова.
Глава 7
Адвокат Аланы позвонил адвокату Питера через неделю, и последний сразу связался со своим клиентом. Он сказал Питеру, что Алана готова подать документы на развод, но вначале супругам следовало прийти к соглашению в финансовых вопросах. Она была готова не подавать на алименты, пока он не устроится снова на работу, хотя и рассчитывала, что содержать своих сыновей будет законный отец. Питер не имел ничего против этого. Он тоже хотел помогать своим мальчикам материально и участвовать в их судьбе. Адвокат Аланы озвучил сумму, которая показалась адвокату Питера вполне разумной. Но как только Питер устроится на работу, Алана рассчитывала вернуть алименты с процентами. Вот уж дудки! Питеру такой поворот событий не нравился. Какая алчная женушка ему попалась! Куда ей столько? Отец Аланы не скупился на ее содержание, она ни в чем не знала отказа! Конечно, они были женаты в течение пятнадцати лет, и она заслужила определенный бонус. Надо подумать, как это оформить. Питер думал, что разговор окончен после того, как он высказал свои соображения, но адвокат сказал, что у нее есть еще одна просьба. Питер не мог представить, что бы это могло быть.
– Она хочет получить дом в Саутгемптоне в качестве компенсации, – сказал он просто. Только этот дом и представлял какую-то ценность! Это было все, что осталось у Питера, кроме домика у озера, который почти ничего не стоил по сравнению с особняком в Саутгемптоне. Он присвистнул сквозь зубы.
– Это практически все, что у меня есть на данный момент. – От продажи апартаментов в Нью-Йорке наличных осталось совсем мало, и она хотела получить половину от этой суммы. Питер был уверен, что она действовала по совету своего отца. Дом в Саутгемптоне являлся объектом ценной недвижимости, особенно если она не продаст его до тех пор, пока цены опять не поднимутся. Она делала умный ход, обращаясь к нему с такой просьбой. Питер жил за счет ежемесячной арендной платы, которую они получали. Пока он не работал, такая потеря была для него болезненной.
– Что, если мы разделим его, когда продадим?
– Она говорит, что хочет пользоваться им вместе с мальчиками.
– И все же обсудите, мы можем разделить вырученную сумму, когда продадим его.
– Я постараюсь, – пообещал адвокат. Кроме этого, делить было почти нечего. У адвоката сейчас находились в производстве несколько похожих бракоразводных дел, в частности, последних клиентов Берни Мэдоффа, у которых вообще ничего не осталось. В марте Мэдофф признал себя виновным по предъявленным обвинениям в мошенничестве, которые были выдвинуты против него его инвесторами, и ждал приговора, который должны были огласить в июне.
Адвокат перезвонил Питеру на следующий день, после того, как снова переговорил с адвокатом Аланы.
– Сделки не будет, – сказал он ему прямо. – Она хочет дом, недвижимость, а не долю от ее продажи. Она хочет получить его без каких-либо обременений. Они не собираются уступать, но мы можем побороться за него в суде. Так как это все, что осталось от активов, судья обязан отдать половину его стоимости вам.
Питер задумался. Он думал сейчас о своих мальчиках и вспоминал о том времени, которое он прожил вместе с Аланой. Он злился на нее за то, что она бросает его, но он все еще любил ее. И он чувствовал себя виноватым, что заставил ее переживать трудные времена – это ведь он распоряжался деньгами семьи, рисковал, обанкротился в результате кризиса, хотя, конечно, это была не совсем его вина. Обстоятельства так сложились. Если бы этого не произошло, они бы, наверное, до сих пор жили вместе припеваючи. Хотел бы он и дальше восхищаться этой женщиной? Ее ультиматум изобличал ее истинную сущность. Питер не хотел воевать с ней. Она была слабой холеной избалованной женщиной, которая желала сладкой жизни и была не намерена терпеть жизненные трудности. Ее так воспитали. И он также знал, что ее отец будет помогать ей и биться, как демон, чтобы она получила то, что ей хочется.
– Отдайте ей его, – сказал он тихо. Это выглядело так, словно он выворачивает карманы, чтобы загладить свою вину. Теперь у него не оставалось ничего, кроме дома на озере Викэбоаг, который стоил копейки. А то бы она и его забрала.
– Вы уверены? – спросил адвокат. – Почему бы вам не отложить свое решение на несколько дней и подумать? Нет никакой необходимости торопиться. Как только все документы будут готовы, окончательное постановление будет принято только через шесть месяцев.
– Я уверен. – Он хотел положить этому конец сейчас. Если ей нужен был только дом и возврат алиментов с процентами, то это уже был не брак, а деловая сделка. Для него теперь все тоже было кончено. Пятнадцать лет совместной жизни пошли прахом, как и все нажитое имущество. Он чувствовал себя неудачником по всем статьям. По крайней мере, у него осталась возможность сделать один последний благородный и элегантный жест, подарив ей дом в Саутгемптоне. – Позвоните и подтвердите, она может забрать дом.
– Вы хотите установить на него какого-нибудь рода ограничения, например, чтобы она сохранила его для мальчиков?
– Нет, этот дом ее. – Питер знал, ему не нужно беспокоиться о них – его тесть оставит щедрое наследство Бену и Райану. И в один прекрасный день он снова будет кредитоспособным. Может быть, не таким богатым, как раньше, хотя, кто знает, все может случиться. У него было еще много времени впереди, чтобы сделать большие деньги, если, конечно, он сам этого захочет.
– Тогда это все. Я пришлю вам бумаги на подпись, – завершил переговоры адвокат.
– Спасибо, – тихо сказал Питер и повесил трубку. Внезапно у него возникло странное чувство. Ничем не обремененный. Свободный. У него не осталось ничего, кроме дома, который он сейчас приводил в порядок. Он вышел на улицу и начал ремонтировать крыльцо, в котором недоставало нескольких досок. Его жизнь внезапно стала очень простой, и в этом виде на данный момент она ему очень нравилась. В ней было что-то символическое и очень в духе дзе. Она на 180 градусов отличалась от его прежней жизни и от той страсти, с которой он зарабатывал деньги в течение двадцати одного года. Теперь он от всего этого отказывался.
Два часа спустя он получил от нее сообщение. В нем было всего одно слово – «спасибо». Он знал, что это значит. Дом значит для нее больше, чем их брак и он сам. Единственное, что у них осталось общего, это их мальчики. Больше ничего. В конечном счете для Аланы все в жизни имело свою стоимость. Было грустно узнать о ней такое. Успех прежде всего, а Питер потерпел неудачу. Богатство выскользнуло из его рук, и он стал им неинтересен. Алана продолжала мчаться на карусели жизни, а Питер уже с нее слетел. На данный момент он живет в совершенно другом мире, в том, который Алана не хотела разделять вместе с ним. Она бы умерла, если бы увидела эту лачугу на берегу озера. Ничего грандиозного или элегантного, лишь уютная деревенская простота. Но Питер гордился той работой, которую он проделал в доме своими руками. Домик приобрел совершенно другой вид, расцвел благодаря вниманию и усердию работящего хозяина, который явно начинал получать удовольствие от процесса реставрации и улучшения своего жилища. Питер вернулся к истокам.
На следующий день Питер снова поехал в Вэр, чтобы купить продукты и новую порцию моющих средств. Он поехал в супермаркет на своем новом грузовике, и когда припарковал его, то увидел женщину, сидящую в машине на стоянке рядом с ним. Она задремала на пассажирском сиденье, голова была полуопущена, но показалась ему очень знакомой. Он сразу узнал ее. Она выглядела старше и стала более хрупкой, но когда она улыбнулась, то сразу стала похожа на себя. Это была Мэгги. Питер не знал, конечно, что это Лиза взяла ее с собой, когда поехала в магазин за продуктами. В редкие моменты, которые выпадали в ее жизни, Мэгги любила выходить из дома. Мэгги смотрела на Питера и не верила своим глазам.
– Это ты? – спросила она одними губами чуть слышно и радостно улыбнулась. Она никогда не занимала ничью сторону в борьбе двух братьев между собой и всегда сожалела, что все так плохо закончилось для них обоих. Питер был хорошим другом, и они какое-то время встречались, когда были еще совсем детьми, и ей часто хотелось знать, как у него дела.