— Ты что-нибудь сможешь сделать? — с надеждой спросил он.
— Есть платок, кусок ткани?
Антон нашарил у себя в кармане платок, и протянул мне. Я свернула его, и попросила Антона прикусить его. Он вопросительно посмотрел на меня.
— Да, Антон! Будет больно, — предупредила я. — У тебя сейчас глаза округлятся от ужаса, и кричать будешь долго… возможно, и плакать будешь.
— Очень? — промямлил он.
— Да. Нарыв сильный, и если его не вскрыть, можешь лишиться руки.
В моей руке появился ножик. Он был небольшим, и таскать его с собой удобнее. Антон забеспокоился, но дёргаться не стал. Он с ужасом смотрел, то на меня, то на ножик. Ухватив покрепче его руку, я проткнула бугор. Антон взвыл от боли. Его тело моментально покрылось потом, лицо покраснело, а из глаз потекли слёзы.
Должна отдать должное: Антон кричал, некультурно ругался, но руку не вырывал. Из нарыва вытекал гной. Он был не кремового цвета, а какого-то фиолетового…
Я надавила на рану, выгоняя гной из неё. Чем больше выгоню, тем лучше. Меня обдало жаром. Дальше в рану я лезть не стала. Нужно повязку наложить, чтобы за ночь она вытянула гной.
А с собой-то я ничего не брала! Решила я заглянуть в стол, что стоял в потайной комнате. Какого было моё удивление, когда я обнаружила тряпки. Счастью не было предела! Пусть только тряпки, но они есть!
Я перебинтовала рану. Она была открытой, а магией я не стала залечивать. Опасно. Антон немного успокоился. Он дышал ровно.
— Садистка ты Кирсанова, — выпалил он.
— Зато жизнь твою человеческую продлила на неделю, — вытирая нож о ткань, сообщила я. — Ну, и задал ты мне задачу Алартин! Я обалдела, когда вскрыла рану! Ты ведь не один получил этот укус, не так ли?
— Откуда ты знаешь? — удивился он.
— Ты и без меня знаешь, что Дарина не вышвырнула бы тебя из медпункта! Значит, вас довольно много было! И, возможно, Дарина грозилась доложить Аксену о вашем поведении. Я её понимаю, не стоит так себя вести.
— Нас было шестеро. Четверо из нас получили укусы, двоим, удалось их избежать. Мы решили через день идти к Дарине, но когда пошёл Миша, то терпение Дарины лопнуло. Нам пришлось соврать, что нас только трое, — признался Алартин.
— Прибить бы тебя Алартин! — с чувством выдала я. — Некому, а мне некогда! Лучше стать оборотнем, нежели по голове от Аксена получить, да?! Ладно! Теперь слушай меня очень внимательно! В противном случае отправишься в медпункт к Дарине! Итак! У тебя есть настойка снеженики?
— Где-то была.
— Если нет, придёшь ко мне. Прямо в рану выльешь весь флакон. Будет больно, сразу говорю. Завтра встретимся здесь же.
— Спасибо…
— Главное выздоравливай! — перебила я его.
— … что не оставила меня, — договорил он.
Ура! Я добралась до комнаты! Книги я положила на кровать. Почему-то именно на ней меня посещают интересные мысли. Как-то раз мне удалось додуматься обойти Долиани. Он задал мне очень сложное задание, а нужно было сдать на следующий день. Я целую ночь провозилась. Ближе к утру, я села на койку, и тут меня осенило!
Долиани до сих пор продолжает на меня косо смотреть. На создание того зелья нужно было трое суток, а я его утром притащила к нему в кабинет. Он ещё с Аксеном болтал, а тут я нарисовалась! Но зелье принял…
Мира лежала на кровати в виде гроба и с задумчивым видом выбирала новый цвет для волос. Пару раз я пыталась окликнуть девушку, но та только что-то промычала, и махнула на меня рукой. Это было знаком того, что ей сейчас не до меня.
Удовлетворённая, я улеглась на кровать и стала листать книги. Символы пылали на страницах.
После получасового блуждания по страницам, я обнаружила то, что нужно. В голове крутился разговор с Аксеном. И всё же: почему именно мне он сказал сделать символ Поиска предметов? Какая в этом связь? Думаю, если я смогу воспользоваться символом, то узнаю ответ на вопрос.
— Эй, Кирсанова! Обернись! — ласково пропела Мира.
Желания нет оборачиваться. Как я обернусь, так волосы дыбом встают!
— Отвали Мира! — отмахнулась я.