Ян хмыкнул.
Я крепче сжал руку, привлекая его ближе к себе, чтобы поцеловать в щеку, а потом в губы. Посасывая нижнюю губу Яна, я игриво прикусил ее, и через миг отпустил.
— Что собираешься делать с часами?
— В понедельник положу в нашу депозитную ячейку. Не хочу держать их дома, но… и терять не хочу.
— Хороший план. Я схожу с тобой.
Уже дома я спрятал часы Хартли в карман пальто, чтобы в понедельник их не забыть, а затем снял верхнюю одежду.
— Эй, — вспомнив, сказал я и подойдя к перилам, заглянул в гостиную. — Ты так и не закончил говорить про Лоркана. Что в итоге?
Ян подошел к дивану, и я увидел его лицо.
— Мой отец взбесился, потому что Лоркану назначили тысячу часов общественных работ, полгода волонтерства в бесплатном месте для оказания юридической помощи и каждые две недели сдавать тесты на наркотики в течение следующих двух лет.
Я перегнулся через перила.
— Эту сделку предложил тебе Стаффорд?
— Ага.
— Чертовски хорошая сделка.
— Точно, но мой отец сказал, что платил не за то, чтобы его сын закончил юридический факультет Чикагского университета и использовал свою степень для помощи наркоманам и проституткам.
— Серьезно?
— Ага. Он будто до сих пор живет в какой-то дрянной полицейской драме семидесятых, считая, что наркотики употребляют только бедняки из трущоб.
— Лоркану следовало бы целовать задницу Стаффорда.
— Следовало бы.
— И что? Вы со Стаффордом теперь друзья?
— Не то, чтобы друзья, но думаю, мы сработаемся, да.
— Хм. Маршалы и УБН, — ухмыляясь, сказал я. — Ты только посмотри, уже устанавливаешь связи и наводишь мосты.
— Именно для этого Кейдж и назначил меня, придурок. Устанавливать гребаные связи.
— Ого, да ты дипломат.
Ян показал мне средний палец и вернулся на кухню, а через миг я услышал, как мой муж разговаривает с Цыпой.
— Глупый пес, нет, тебе не нужно на улицу, там двадцать градусов.
Было приятно после всего безумия, случившегося за последние два дня, услышать, как Ян спорит с нашим оборотнем.
— Я люблю свою жизнь, — крикнул я своему мужу.
— Повезло, потому что другой у тебя не будет.
— И тебя я люблю.
— Здесь действует тот же принцип.