— У него сильные легкие, — заметил Ян, на секунду удивленно глядя на комок нежности.
Аруна усмехнулась, похлопала его по щеке и подошла к Дженет.
— Спасибо вам, ребята, — всхлипнула подруга и снова залилась слезами.
— Почему так долго? — спросил я Яна. — Все же просто: приезжаешь, вышибаешь дверь, хватаешь ребенка и… что, черт возьми, произошло?
— О нет, — поправила меня Аруна. — Сначала мы заехали в полицейский участок.
Я взглянул на Яна.
— Зачем? — уточнил я, скрестив руки на груди в ожидании ответа.
— Новая должность заставила меня задуматься, — сказал Ян, протянул руку и убрал прядь волос с моих глаз, — что лучше поступать по закону, и вместо грубой силы использовать рукопожатие… в смысле, так ведь правильнее, да?
— Ага.
— О, ты бы его видел, — мечтательно вздохнула Аруна и одной рукой скользнула по спине Яна, а другой по животу. — Он был таким спокойным.
— А ты? — спросила Кэтрин, пока Дженет укачивала ребенка.
— Нет, — призналась Аруна. — Но я держала рот на замке, пока Ян разговаривал с дежурным сержантом, а затем и с капитаном полиции. Твой муж показал им одобренный запретительный ордер и объяснил ситуацию. Потом, когда мы приехали к Неду, он постучал, а когда Нед вышел, показал ему ордер и попросил отдать Коди.
— И? — подтолкнула к продолжению Кэтрин.
— Нед заявил, что мы не можем войти, но тут перед Недом встал полицейский, вручил ему запретительный ордер и объявил, что они должны взять ребенка под охрану, поэтому Неду следует отойти в сторону, иначе его арестуют.
— Но Нед же имеет такое же право на ребенка, как и Дженет, — в недоумении заметил я.
— Ага, — ответила Аруна. — Вот только он необоснованно посадил Дженет в психиатрическую лечебницу на семьдесят два часа, поэтому его родительские права под вопросом. Неду придется объяснить свое решение, чтобы попытаться отменить запретительный ордер, и во время бракоразводного процесса тоже.
— Будет развод? — переспросил я.
— Черт возьми, еще бы, — сказала Дженет и снова начала плакать.
— Все вещи собраны? — спросил Ян, пытаясь сменить тему разговора, потому что ему всегда было тяжело, когда кто-то плакал. Он видел, как его мать плакала после ухода отца, а потом затихла и умерла… внутри. Поэтому он ненавидел слезы, но не мои. Когда я плакал, то пробудил все его защитные инстинкты. К счастью для меня.
Дженет быстро кивнула, передала мне Коди и бросилась к Яну. Он укачивал ее с такой же нежностью, с какой она держала своего ребенка.
Мы вернулись в аэропорт, и после того, как проверили сумки, заплатив за перевес, потому что те оказались действительно огромными, мы вытащили коляску и автокресло для осмотра, дали им осмотреть ребенка и Дженет, а после Джанет и Коди они проверили Кэтрин, которая продолжала пищать, проходя через металлодетектор, в чем оказался виноват ее бриллиантовый теннисный браслет. При всем при этом подруги прошли регистрацию и досмотр раньше нас с Яном. А все из-за оружия.
— Черт побери! — воскликнула Дженет, а затем улыбнулась, чувствуя себя по-настоящему защищенной по другую сторону контрольно-пропускного пункта. — Я уже решила, что они заставят вас раздеться.
— Был у меня такой опыт. Ничего приятного, — прокомментировал Ян.
— Я могла бы прожить всю свою жизнь без этой информации, — произнесла Аруна.
В зоне посадки Дженет решила покормить Коди грудью, и Кэтрин накрыла подругу детским одеяльцем, спрятав от посторонних глаз сокровенное место, но тут Дженет начала дрожать.
— Что такое? — спросил я, увидев, как ее трясет.
— Я просто… что, если придут копы и нас арестуют, а Нед заберет Коди, и тогда…
— Вот почему я попросил полицейских нас сопровождать, — объяснил Ян. — Если им придут новые бумаги, то свяжутся со мной, ведь запретительный ордер важнее любых документов. Также у них есть номер телефона друга-адвоката Мин, который подал за тебя документы.
Дженет резко выдохнула.
— Ох, хорошо, ладно.