Кураж. В родном городе. Рецепт убийства: читать начало книги онлайн

— Прости, что мы так долго. Понимаешь, еле нашли.

— Главное, что ты приехала.

В тряской машине руки и плечи ныли без передышки, а когда я пытался усесться поглубже — протестовала ободранная спина. В конце концов я закончил путешествие, сидя на полу и положив голову и руки на колени Джоан.

Я, конечно, привык к ударам. Ведь в моей профессии физические травмы — фактор неизбежный. Особенно в первый год, когда скакал на самых плохих лошадях, все части моего тела были сплошь в синяках. Случались и переломы, и вывихи. Но это ни в малейшей степени не влияло на мой оптимизм: все идет как надо. Я был уверен, что не разобьюсь. Уж такое у нас, жокеев, упругое строение организма, что можно трахнуться и снова быть готовым к работе. Если и не на следующий день, то во всяком случае куда быстрее, чем предполагают медики.

У меня даже свой метод выработался, как справляться с этими травмами: надо не обращать на них внимания и стараться сосредоточиться на чем-то другом. Но в тот зловещий вечер этот метод не слишком-то помогал. Например, когда я уже в теплой комнате Джоан наблюдал, как мои пальцы из желтых становились черными, будто древесный уголь, а потом раскалялись докрасна.

Джоан включила оба мощных обогревателя и потребовала, чтобы я сразу же сменил брюки и трусы. Было как-то неловко позволить ей раздевать меня. Но она сделала это как нечто вполне обычное. Похоже на возвращение в детство, когда нас купали в одной ванне.

В бутылочке оставалось всего три раскрошившихся таблетки аспирина. Я проглотил все сразу. Потом Джоан сварила кофе и держала чашку, чтобы я мог пить. В кофе было полно коньяку.

— Согреет, — коротко заметила она. — Слава богу, ты наконец перестал дрожать.

Вот тут-то мне и стало покалывать пальцы. Покалывание превратилось в жжение. А потом начало казаться, будто пальцы зажали в тиски и закручивают все крепче и крепче. Вот-вот пальцы не выдержат давления и отвалятся.

Джоан отерла пот у меня со лба.

— Ну все в порядке?

— Угу…

Она кивнула, подарила мне ослепительную улыбку, с детства заставлявшую вздрагивать мое сердце, и принялась пить кофе.

Боль была ужасной. И продолжалась слишком долго… Я опустил голову. А когда поднял, она глядела на меня, и ее глаза были полны слез.

— Прошло?

— Более или менее.

Мы оба взглянули мне на руки, которые горели огнем.

— А ноги?

— В порядке.

— Надо промыть ссадины у тебя на спине.

— Нет, утром. Я слишком устал…

Она не спорила. Разрешила лечь в свою постель одетому. В ее черных брюках и голубом свитере я выглядел, как второсортный балетный танцор с похмелья. В подушке была вмятина от ее головы. С чувством удовольствия я положил на нее свою голову. Джоан заметила мою улыбку и поняла ее правильно.

— Ты в первый раз в моей постели. Но и в последний!

— Имей жалость, Джоан!

Она уселась на краешек тахты и лукаво взглянула на меня.

— Это нехорошо для кузенов.

— А если бы мы ими не были?

— Но мы-то кузены! — вздохнула она.

Она наклонилась, и я не удержался. Обнял ее, притянул к себе и поцеловал по-настоящему. Я сделал это впервые в жизни и вложил в этот поцелуй все свое так долго сдерживаемое и подавляемое желание. Поцелуй получился слишком страстным, даже каким-то отчаянным. На секунду она расслабилась, смягчилась и ответила. Но так мимолетно, что я решил: это мне показалось.

Я отпустил ее. Она тут же вскочила и глянула на меня без гнева и без любви. Потом молча подошла к дивану в другом конце комнаты, завернулась в одеяло, улеглась и погасила свет.