— А мы с Шатиловым, — сказал генерал Колесников, — дрались на Юго-Западном в составе 26-й армии. Помните, комдив, бои на киевском направлении? Вот только командарм наш, Федор Яковлевич Костенко, не дожил до этих дней. Он погиб под Харьковом в мае прошлого года…
После ужина командарм и член Военного совета уехали на свой КП.
Вскоре после посещения дивизии командованием армии поздней ночью я отправился вместе с начальником разведки и переводчиком в расположение боевого охранения батальона Бурмистрова проверить несение службы. Пришли, а там нас встретил комбат. Вместе с ним и командир 2-й стрелковой роты старший лейтенант Гуськов. Он доложил обстановку, а я спросил:
— Узнали, что мы прядем, или совпадение?
— У меня, товарищ полковник, по плану проверка боевого охранения.
— Ну хорошо, тогда вместе проверим.
Я очень не любил отрывать командиров от дела, но прекрасно знал, что Сергей Иванович Бурмистров не любит сидеть в штабе, чаще всего находится в подразделениях, на передовой.
Итак, собрались мы в блиндаже командира боевого охранения. Тесновато. Сидим и расспрашиваем офицера о поведении противника, интересуемся, в чем нуждаются бойцы, доходит ли сюда горячая пища? Побеседовали и уже собрались уходить, как появился наблюдатель и доложил:
— Замечена группа немецких солдат, идут прямо в наше расположение.
Мы насторожились. Майор Зорько, опытнейший разведчик, скомандовал:
— Не стрелять! Боевому охранению подтянуться к блиндажу. Старшему лейтенанту Бейлину выйти в траншею и завязать разговор с противником.
Я сижу, не вмешиваюсь, только наблюдаю через амбразуру. В снежной пелене появились силуэты немецких солдат. Действительно, бредут на наш блиндаж. Вот уже подошли совсем близко. Их пять человек. Слышим немецкую речь. Бейлин тихо нам: переводит.
— Куда мы идем? Не к русским ли? — беспокоится долговязый детина.
— Как будто провалился командный пункт батальона.
Гитлеровцы остановились перед нашей землянкой.
— Здесь кто-нибудь есть? — выкрикнул долговязый детина.
— Есть! Кого вы ищете? — на чистейшем немецком языке спросил Бейлин.
— Идем на командный пункт батальона 46-го полка. Сбились с пути, услышали мы ответ.
— Идите сюда, проведем! Это рядом.
Немцы по одному спрыгивали в траншею. Их тут же обезоруживали наши бойцы. Заблудившиеся гитлеровцы настолько растерялись, что без сопротивления побросали оружие. Долговязый детина, заикаясь от страха, спросил:
— Не расстреляете нас?
— Мы пленных не расстреливаем, — ответил старший лейтенант Бейлин.
Тут же, в блиндаже, старший лейтенант Бейлин приступил к допросу.
— Всем вам придется говорить правду, — предупредил Бейлин.
— Мы дали присягу не разглашать военную тайну, — ответил ефрейтор, видимо старший группы.
— Теперь вы в плену, и присягу можно забыть.
Солдаты при ответах носились на ефрейтора. Лучше было, конечно, допрашивать каждого в отдельности, но раз все оказались в одном блиндаже — не до этого.
В ходе допроса мы узнали многое о планах противника, о том, где находится штаб 46-го пехотного полка, его резерв, огневые позиции артиллерии.
Последним допросили ефрейтора. Вначале он все ловчил и хитрил, но потом вынужден был подтвердить показания своих подчиненных и отметил на карте расположение штабов, резерва, огневых позиций артиллерии.
Все собранные сведения и самих пленных сразу же направили в штаб армии.