— И что случилось? — будто эхо повторил «профессор».
— Пробой трубопровода, проше пана. Все вы обязаны собраться в холле пансионата.
— А зачем?
Самый сложный момент. Блядски трудный. Вот как убедить поляков собраться в одном месте, а не расползаться по сторонам. К счастью, ребята, занимающиеся написанием процедуры, выдали из себя все.
— Я обязан переписать все ваши удостоверения. Это основание для выплаты компенсации. Переписаны должны быть абсолютно все.
— Будут компенсации? А за что?
Никто в Польше не поверил бы в какие-либо компенсации, выплачиваемые за что угодно. Хотя сами деньги манили, но и наивным никто не был. Вот только спецы по процедуре были настоящими профи…
— Видите ли, обычно никто за испорченный отпуск не заплатит, но мы получили бешенные кредиты из министерства. Если до конца года мы их не потратим, то в следующем новых не получим. Поэтому мы и выплачиваем компенсации где только можно, потому что нам нужно потратить все эти бабки. Иначе финансирование на будущий год пойдет в ноль…
Вот в это поверили. Несколько человек даже направилось в сторону пансионата, потому что на их глазах случалось чудо. Остальные стояли на месте, пялясь на двух пришельцев. Милиционер был занят серьезными размышлениями: проверить у этих двоих документы или нет?
Второй чертовски трудный момент. Матысик с Томецким подошел к багажнику, оба вытащили две громадные сумки. Все-таки спецы по процедуре были гениальными. Оба, и Матысик, и Томецкий, начали жаловаться.
— Вот же дурацкие правила…
— И какой придурок это вообще написал?
— Господи, для того, чтобы проверить пятно от загрязненной нефти, надо напяливать ОП-1.
— Да на такой жаре мы же сваримся.
Но «профессор» все же был подозрителен.
— А зачем вам комбинезоны противохимической защиты? — спросил он.
— Ну вы же знаете, — Матысяк сражался с неподдающимся костюмом из толстой резины. — В противном случае, у нас полетят премии. Вот такие вот дурацкие предписания. Кто-нибудь из вас звякнет в нашу контору, и хана премиям. И будем нищенствовать, потому что какой-то идиот написал нам такой вот регламент.
Это как раз тоже поняли.
— Так никто ведь не позвонит.
— Ладно, ладно… — Матысик закончил одеваться и завязывать все тесемки. Хотя это и было похоже на чудо, но никто, видя двух мужиков в боевых противохимических костюмах, ни удирал, ни даже просто проявлял беспокойство. А все благодаря тщательному следованию процедуры. — Лично я ничего сказать не хочу. Вот только с чего я стану содержать жену и детей без премий?
— Но нам точно ничего не угрожает?
— Нашествие марсиан, — буркнул Томецкий.
— Угрожает, угрожает… — прибавил Матысик. — Я дам вам почитать наш регламент — триста страниц мелким шрифтом. Почитаете, сразу поседеете.
Оба надели противогазы и завязали на них резиновые капюшоны. Теперь они почти что потеряли способность общения с окружающими. Голос из-за противогаза был настолько нечетким, что можно было бы петь гимн, а слушатели воспринимали бы это как «Литва, моя отчизна…»[3].
Еще один сложный момент. Теперь уже следовало действовать чертовски быстро.
«Почти пятилетний» мальчишка, спрятанный в кустах совсем рядом, видел все, словно на ладони. Один из мужчин прошел к задней части «газика» и вынул автомат Калашникова. Находясь в укрытии, он стал прикручивать к стволу огромный глушитель. Второй мужчина открыл дверки и вынул из укрытия пистолет-пулемет. Мальчишка не знал, что это РM-63, называемый «RAK».
— Будьте добры, приготовьте удостоверения личности. Сейчас начнем переписывать.
Томецкий вышел из-за борта автомобиля, держа «калаш» с глушителем за спиной.
— Приготовьте, пожалуйста, документы. Сейчас начнем переписывать.
У двух человек удостоверения имелись тут же. Матычик перезарядил РМ-63, Томецкий тоже перевел затвор. Какой-то ребенок вытащил из кармана несколько злотых.
[3] «Литва, моя отчизна…» — начало поэмы «Пан Тадеуш» Адама Мицкевича.