До пришествия Христа словеса Божии были вверены Израилю. Когда заколебался Израиль в вере, когда стала падать Иудея, воззвал пророк Варух, ученик пророка Иеремии: Вот книга заповедей Божиих и закон, пребывающий вовек. Все, держащиеся ее, будут жить, а оставляющие ее умрут. Обратись, Иаков, и возьми ее, ходи при сиянии света ее. Не отдавай другому славы твоей, и полезного для тебя – чужому народу. Счастливы мы... что мы знаем, что благоугодно Богу (Вар. 4, 1–4).
Однако Израиль не пребыл в завете Божием и, отвергшись Сына Божия, отпал от Бога. Господь основал новозаветную Церковь Свою, в которую вошли многие бывшие языческие народы. Особой хранительницей Православия после победы христианства над язычеством стала Византия, в которой Вселенские Соборы и святые отцы Церкви установили точное изложение догматов веры и православное учение.
После же падения Византии православная вера наиболее хранилась русским народом, к тому времени уже вполне впитавшим ее в себя. Народный быт и государственные законы, обычаи – всё имело в своей основе веру православную или согласовывалось с ней. Одним из олицетворений православной веры являются наши храмы, и ими покрыта была вся Русская земля.
Сам храм есть уже изображение невидимой Вселенской Церкви, о которой мы говорим в Символе веры: «Во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». Посему и называются наши храмы церквами. Возвышающийся над церковью купол указывает нам устремление к небу и напоминает о небесных сводах, под коими возносится наша молитва к Богу. Он напоминает нам небо невидимое, горнее Царство Божие.
Храмы украшаются иконами. Иконы – не простое изображение какого-нибудь лица или события. Икона есть символ невидимого. Если видим нам внешний облик Христа, Его угодников, то икона должна изображать и их внутренний облик – их святость. Даже светские изображения часто олицетворяют ту или иную идею. Возьмем, например, известный памятник Петру Великому в Петрограде, где он изображен на коне, высоко поднявшем своего всадника, что показывает, насколько высоко он поднял Россию во многих отношениях. Многие другие памятники отображают ту или иную идею. Если так в искусстве светском, тем более должно быть то же в духовном, где изображается высшее, небесное, духовное.
Икона не есть портрет; портрет изображает только земной облик человека, икона же передает и внутреннее его состояние. Даже если изобразить только внешний облик в разные моменты, изображения будут все различными. Блаженнейший митрополит Анастасий рассказывал, как, будучи студентом Духовной академии, он с другими своими сверстниками был в Кронштадте на богослужениях праведного отца Иоанна. И когда отец Иоанн заканчивал литургию, вид у него был светло озаренный, словно у Моисея, когда он сходил с горы Синайской. Через некоторое время отец Иоанн принимал их у себя в келье и был как обычный человек. Да и Сам Господь наш Иисус Христос однажды показал нам Свою Божественную славу на горе Фавор, а в остальное время Он казался обычным человеком, и люди удивлялись, откуда у Него такая сила и чудеса.
Икона должна изображать не только внешнее, но и внутреннюю жизнь, святость и близость к небу. Главным образом это передается в лике и его взгляде, а в соответствии тому должна писаться и остальная часть иконы. На изображение состояния духа, скрытого под плотью, и направлялось всё внимание наших православных иконописцев. Чем лучше это удавалось, тем лучшей являлась икона. Часто бывали при том недостатки изображения тех или иных частей тела, не потому, что это делалось сознательно иконописцами, а потому, что достижение главной цели не всегда дозволяло им обратить достаточно внимания на второстепенные стороны. Впрочем, если даже делать обычные снимки, особенно неожиданные, то, несомненно, на многих бы получились неестественные положения тел человеческих, которые мы обычно не замечаем.
Нельзя написать икону, только изобразив внешний облик тела, но на ней должны отображаться невидимые подвиги и сиять небесная слава. Это в совершенстве может сделать тот, кто сам живет духовной жизнью и кому понятны и близки жития святых. Посему наши древние иконописцы всегда то делали и подготовлялись к тому постом и молитвой. Многим так написанным иконам Господь дал чудотворную силу.
Конечно, каждая икона после освящения должна почитаться и к ней нельзя относиться пренебрежительно и непочтительно, почему мы воздержимся от обсуждений икон, уже стоящих в храмах, но всегда стремиться должны мы к лучшему, а самое главное, не столько обращать внимание на внешнюю красоту икон, сколько на их духовность. Иконы же, явно неудовлетворяющие требованиям православной иконописи, нельзя ставить в храмах и даже иногда в домах.
Икону могут писать не все обладающие искусством и способностью к писанию. Часто настроение того, кто пишет икону, и желание послужить Богу имеют больше значения, чем само искусство писания. После Петра Великого в России вместе с тем хорошим, что принесено с Запада, вошло и новое, чуждое православному духу влияние, которому подпала значительная часть образованного русского класса, внося в творения их многие неполезные, нехорошие новшества. Частично это отразилось и в иконописи. Вместо подражания древнерусским иконописцам стало господствовать подражание чуждым Православию художникам Запада. Новые изображения хотя и были очень красивыми, но не соответствовали духу иконописи. Чуждый Православию дух стал внедряться в России и постепенно расшатал ее.
К нам сейчас обращены слова пророка: Не отдавай другому славы твоей, и полезного для тебя – чужому народу. Как в жизни, так и в церковных обычаях мы должны вернуться к тем твердым и чистым основам, на которых строилась и держалась Россия. Отображением их является и наша иконопись. Не в чуждом для Православия духе должны писаться иконы для наших храмов. Неверно думают те, кто утверждает, что православные иконы должны обязательно писаться темными красками и с неестественным положением тела. Древние иконы писались яркими светлыми красками и лишь впоследствии стали темными от времени и насевшей веками пыли. Но вместе с тем надо помнить, что действительно многие святые были смуглыми, проводя жизнь свою в жарких пустынях, и что действительно у многих тела были истощены многолетними подвигами. Славились они не земной, а небесной красотой. Да помогут они [нам] своими молитвами, чтобы наши храмы были отображением небесной славы, а паства наша объединилась в искании Царства Божия и как своим храмом, так и жизнью проповедовала истину Православия.
Почему с молитвами Животворящему Кресту соединяются молитвы о царях?
Крест Господень как орудие нашего спасения стал почитаться христианами еще во времена апостольские. Однако во время гонения на христиан почитание его могло быть только тайным. «Христос распятый» для иудеев был соблазном, для язычников безумием. Посему христиане не выказывали открыто своего почитания Креста, чтобы не подвергать его издевательствам. Они скрывали изображение креста или изображали крест так, чтобы язычники не могли догадаться, что данный рисунок прикровенно изображает Крест.
В 312 году царь Константин Великий во время похода на Рим увидел на небе изображение креста с надписью «Н И К А», то есть «побеждай». Сделав войсковую хоругвь в виде креста, Константин вступил в сражение, победил врага и взял Рим. В память этой победы царь Константин повелел поставить в Риме свое изображение с крестом в руке и надписью: «Сим спасительным знамением я освободил Рим от тирана». Вскоре после сего христианское исповедание Миланским эдиктом было объявлено дозволенным; сам царь Константин показывал пример почитания Креста, повелев изображать себя с крестом даже на монетах.
Видение креста царем Константином на небе повторилось еще два раза при его дальнейших походах, что еще более усилило его почитание Святого Креста.
По его желанию его мать, св. царица Елена, предприняла путешествие в Иерусалим и там обрела Святой и Животворящий Крест. Она привезла в Царьград часть его, и византийские цари, отправляясь в поход, брали ее с собой, уповая на помощь Божию, подаваемую через Крест.
Вот почему в дивных песнопениях, прославляющих Святой Крест, его восхваляли и за помощь, которую через него получали православные цари.
Вместе с тем Православная Церковь, исполняя наставление апостола Павла молиться за царей, даже языческих, поскольку они являются защитниками порядка, а не гонителями веры, всегда возносила моление Богу, чтобы сила крестная помогала уповающим на Крест царям. Службы Святому Кресту по средам и пятницам, в кои дни воспоминаются страдания Христовы, и в другие праздники Животворящего Креста полны таких молений. В них говорится: «Крест царей держава», «о тебе вернейший царие наши хвалятся, яко твоею силою Исмаильтейския люди державно покаряюще», «победы благоверным царем на сопротивныя даруя, и Твое сохраняя Крестом Твоим жительство», «Древо честное, царем на варвары победу подающее»... Такими и тому подобными выражениями наполнены службы Кресту.
Замечательно, что многие из сих песнопений написаны святыми отцами, которые сами жестоко страдали от царей-иконоборцев; они не прекращали моления за царей, твердо веря, что после злых царей будут и цари благочестивые. Не изменяли те молитвы православные греки и южные славяне, и находясь под властью турок или чужих чужеземных властей, хотя бы они были иноверными.
Какой же смысл имеет моление о царях в молитвах Святому Кресту, когда какой-либо народ не имеет своего православного царя?
Во-первых, православные народы должны молиться не только за своих государей, а как члены одного тела – Церкви – также и за других православных государей. Порабощенные турками греки, сербы, болгары и румыны молились за единственного тогда православного русского царя. Долг и русских молиться не только за своих, но и за их государей, тем более что проживавшие в их странах русские беженцы пользовались их защитой.
Во-вторых, при возношении молитв о царях мы молимся не только о нынешних царях, но и о будущих православных царях, ибо, по толкованию св. Иоанна Златоуста, православные государи будут держать власть до пришествия антихриста, удерживая распространение зла. Вот почему Церковь Православная не перестает молиться: «победы благоверным царем на сопротивныя даруя». Слова сии находятся в молитве Животворящему Кресту, которая особенно часто употребляется, так как является тропарем, то есть как бы гимном, дней Святого Креста.
Первые слова той молитвы составляют 9-й стих 27-го псалма Давида, а следующие за ними взяты из псалма 143, написанного Давидом по поводу борьбы с Голиафом. Она сначала была составлена как седален 1-го гласа Осмогласника (Октоиха) для пения по средам и пятницам между чтениями кафизм Псалтири. Потом она стала употребляться также как тропарь тех дней, праздника Воздвижения Креста и других дней, посвященных Святому Кресту. Она читается также в начале каждой повседневной утрени, поется при малом водоосвящении и во многих других случаях.
В России и в некоторых других славянских странах в ту молитву вставляли и имя царствовавшего государя, но основное содержание ее всегда оставалось неизменным и подлинным текстом, тем, что написали святые отцы: «Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое, победы благоверным царем на сопротивныя даруя, и Твое сохраняя Крестом Твоим жительство».
Оживут ли кости человеческие?
Не было предела скорби и унынию древних иудеев, когда разрушен был Иерусалим и сами они были отведены в рабство Вавилонское. Где суть милости Твоя древний, Господи, имиже клялся ecи Давиду? (Пс. 88, 50),– взывали они. Ныне же отринул ecи и посрамил ecи нас... ненавидящие нас расхищаху себе... и во языцех разсеял ны ecи (Пс. 43, 10–12).
Но когда, казалось, не было надежды на спасение, находившийся также в пленении пророк Иезекииль удостоился дивного видения. Быстъ на мне рука Господня (Иез. 37, 1),– говорит он о том. Невидимая десница Господня поставила его среди поля, полного костей человеческих. И вопросил его Господь: сыне человечь, оживут ли кости сия? Господи Боже, Ты веси сия,– отвечает пророк (Иез. 37, 3). Тогда глас Господень повелел пророку сказать костям, что даст им Господь дух жизни, облекши их жилами, плотию и кожей. Изрек пророк слово Господне, раздался глас, затряслась земля, и кости стали совокупляться, кость к кости, каждая к составу своему, появились на них жилы, плоть выросла и покрылась кожею, так что всё поле стало полно тел человеческих, только души не было в них. Снова слышит Господа пророк и по повелению Его прорекает слово Господне, и от четырех стран слетаются души, входит дух жизни в тела, они встают, и поле наполняется собранием множества людей.
И сказал Господь: сыне человечь, сия кости весь дом Израилев... глаголют: ...погибе надежда наша, убиени быхом... се, Аз отверзу гробы ваша и изведу вас от гроб ваших, людие и дам дух Мой в вас, и живи будете, и поставлю вы на земли вашей (Иез. 37, 11–14).
Так открыл Господь Бог Иезекиилю, что непоколебимы Его обетования и кажущееся невозможным уму человеческому совершается силой Божией.
То видение означало, что Израиль, освободившись от пленения, вернется в свою землю, в высшем же смысле указывало на вселение духовного Израиля в вечное Небесное Царство Христово. В то же время здесь предображалось и грядущее общее воскресение всех умерших.