– Я. Ждёшь кого-то другого?
– Не-нет.
– Ладно. Держи. Я поесть принёс. – Промолвил мужчина и протянул мальчику горшочек и ложку.
– Спасибо, я не сильно голоден, – смутился подросток, но урчащий живот все сказал за него.
– Ешь. Это дед послал.
– Хорошо.
Беседа ненадолго прервалась, в комнате лишь раздавался негромкий стук ложки о стенки горшка. Парнишка оказался очень голодным. Странная штука жизнь, эти два подростка никак не подходили на роль детей, брошенных на улицу, таких, как он, они не должны были остаться одни. Воспитанным, взращенным в любви и заботе, им было не место среди бродяг и наёмников.
– Как сестра?
– Пока не очень, но Руби сказал, что ничего не поправимого не произошло.
– Понятно, неплохо.
– Да. Вы уходите?
– Пока задержусь.
– Отчего?
– Появилась работа.
Разговор получался какой-то странный, хотя удивительно, но Клоду он нравился, как давно в его одинокой опасной жизни случалось такое, чтобы кто-то интересовался им не ради дела, а просто так. Это было волнительно. Волнительно настолько, что у грозного воина по рукам пробежали мурашки.
– Как вы так живёте?!
– Как? – с улыбкой уточнил наемник.
– Так. Из одной битвы в другую. В постоянном ожидании опасности.
– Нормально. Привычка.
– Не уверен, что так смогу.
– Тогда, в той таверне ты поступил смело, – попытался поддержать Каэра мужчина, похоже у парня начали сдавать нервы.
– Я испугался за сестру.
– Это нормально.
`– Мы не привыкли ко всему этому, она тем более. – Простонал парень и уронил голову на сомкнутые на кровати руки, а Клод все еще стоял в дверях и не знал, что ему сделать, к истерикам он не привык.
– Я… я должен был защищать её, а я не справился. Хлип…
Каэра все больше и больше затягивало в пучину отчаянья и самобичевания, это было уже не нормально. Оторвавшись от двери, Клод бесшумно подошёл к парню и коснулся его плеча. Лишь только заплаканное раскрасневшееся лицо оторвалось от кровати, тишину комнаты разорвал звук пощечины.
– Соберись. Даже сестра твоя не ревела, когда тебя схватили.
Парень ошарашенно смотрел на наемника, не веря тому, что тот его ударил, но его истерия прошла, погашенная недоумением и обидой, и только частое прерывистое дыхание да раскрасневшаяся щека, напоминали о разыгравшемся всплеске отчаяния.
– Я… там… у них… мне было страшно, так страшно… я никогда раньше так не боялся.
– Но ты не сломался, а это большая редкость.