– Да, он все уверен, что сможет изобрести лекарство от яда гадюки, вот и просиживает в своем подвале, химичит что-то.
Клод восхищенно покачал головой, пусть у лекаря пока ничего не получалось, но его желание было великолепно и полезно.
– Прости, старче, а как к тебе обращаться?
– Андрен зовут, но все дедом кличут.
– Клод. – Представился в ответ наемник, следуя за стариком, вновь ведущим его обратной дорогой мимо старинных домов.
– Андрен, скажи, а что у вас в городе творится? Раньше такой тишины не наблюдалось. – Наконец задал волнующий его вопрос Клод.
– Люди боятся.
– Чего? Змей?
– Да не, к этим все уже привыкли, так и змеи-то что, к нам не суются, только на дороге на путников нападают. У нас тут другое завелось.
Клод с любопытством глянул на общительного деда, становилось все интересней и интересней. Между тем за разговором они не успели заметить, как вернулись обратно к сторожке, пристроенной возле ворот. Зданьице, поражало своей миниатюрностью, невысокие стены, узенькие окна и дверь, все кричало о своей скромности, хотя для одного старика, вполне места хватало.
– Вот и дошли наконец. Проходи, мальчик, не стесняйся. Меня ты не стеснишь, да и веселее вдвоём ночь куковать.
– Спасибо, – поблагодарил Клод этого человека, он и сам не ожидал, но ему было приятно такое отношение деда, не часто люди проявляли к нему столько тепла и радушия, обычно, благодушное расположение заканчивалось после выполнения работы. Такая мнимая теплота. Когда-то ещё в начале его пути на стези наемника, тогдашнего подростка немного обижало такое двуликое отношение, но со временем это прошло, уступив место лёгкой грусти.
Пока наемник предавался печальным воспоминаниям, Андрен старательно гремел ключами, стараясь трясущейся рукой попасть в скважину замка. Когда у Клода уже возникла идея вскрыть его дверь так, привычным ему способом, ключ проскочил в щель и дверь распахнулась. Внутри все оказалось таким же маленьким, как и снаружи. Маленький стол, в окружении трех табуретов, аккуратная печка, уютно занявшая один из углов и небольшая лесенка, приставленная сбоку, давая ясно понять, где предпочитает ночевать хозяин этого жилища. Так же здесь находилась парочка лавок и небольшой уголок кухоньки приютившийся возле печки. Все это печальное богатство скрашивали яркие коврики-дорожки, разбегавшиеся в разные стороны от входной двери и охватывающие собой всю комнатку, единственную в этом доме.
– Спасибо, этому дому за кров и еду, здравия и процветания его хозяевам! – произнес Клод стандартное приветствие деревенских жителей, за что получил благодарный, слегка увлажнившийся, взгляд деда. Городские жители давно уже не говорили ничего подобного, со временем забыв о таких "мелочах", но для деревенских – это оставалось по-прежнему важно, и там люди до сих пор продолжали желать друг другу здоровья и богатства. А в этом доме очень сильно чувствовался деревенский дух.
– И тебе не хворать и процветать. – Ответствовал Андрен, радостно улыбаясь. Вот оно счастье, и как мало ему было для этого нужно.
Мужчина кивнул в ответ и разулся, оставив обувь и вещи у порога, топтать такую красоту уличной обувкой ему было стыдно, хотя старик и предлагал идти так. Хозяин между тем уже суетился возле печи, доставая на стол нехитрый ужин, состоящий из каши и мясного рагу. Следом на стол легли ложки и тарелки, а после секундного раздумья, ко всему этому присоединились и два куска хлеба, не совсем свежего, но от этого не менее ценного. Что для Клода оказалось особенно неожиданно и приятно.
– Младшенького-то твоего тоже следовало бы покормить! – вдруг всплеснул руками Андрен и отложил от общего котла немного в небольшой горшочек, а Клод не сразу сообразил, что речь шла о Каэре, а не о коне. Совсем не привык он путешествовать с кем-то.
– Лекарь его не покормит?
– Нет, Руби, он как лекарь щедрый, и поможет, и вылечит, и лекарства с собой даст, а вот, как хозяин, очень жаден, черствой корки бесплатно не одолжит. Но ты-то, мальчик, садись давай, ешь. Мы ребёночку позже потом отнесем.
Уговаривать Клода не пришлось, заняв свое место за столом, он положил себе в тарелку предложенного угощения и с аппетитом съел, как бы он не хотел этого признавать, но он устал. Устал физически и морально, а здесь, в тесной комнатке в обществе пожилого хозяина, он отдыхал и телом, и душой. Еда была простой, горячей и вкусной. Так что парень съел все до последней крошки, но хлеб брать постеснялся, отломив пол ломтя, ровно столько, чтоб не оскорбить старика отказом, ведь ему предложили самое дорогое.
– Спасибо, за угощение. Только, ты так и не закончил о том, что всех жителей так напугало? – вернулся к прерванной беседе наемник, когда они с Андреном убрали со стола.
– А… ты про это. Печальные времена для Пермита настали, мы ведь такой напасти раньше и не знали вовсе. Ты ведь заметил запах, окутывающий улицы нашего городка.
– Да, запах жженой плоти.
– Вот видишь. Это люди от отчаянья, своих погибших близких огню придают, земля-матушка больше тела не хранит.
– То есть? – уточнил витиеватую речь деда, Клод, у него начали закрадываться смутные подозрения возникшей в Пермите проблемы, но он хотел убедиться.
– Завелось тут у нас одно несчастье и так хорошо, что вы с дружками к нам заехали, а то ведь совсем мочи не стало. Ходит тут по ночам стонет и мёртвых поедает, уже пол кладбища разорил, ирод, а кому хочется, чтоб его родным какая-то тварь поживилась, вот и жгут.
– Падший это.
– Не ведаю, но жутко не приятная нечисть.
Падшими – назывались монстры, предпочитающие из всей еды – падаль. На людей они нападали редко, но очень любили селиться возле их домов, а точнее на кладбище, где выкапывали себе нору и жили там до тех пор, пока не перекапывали все могилы. Считалось, что когда-то падшие были людьми, но после той страшной войны не брезговавшие мертвечиной человеческой плоти. Их возможно и можно было понять, голод и не такое с людьми творил, но "лучевая болезнь" и на них повлияла по-своему. Так как сейчас людей они напоминали лишь издали. Деформировавшийся череп, приобрел огромную пасть с широкими острыми, как бритва, зубами, чтоб легче разрывать тело жертв, а глаза напротив стали еле приметными бусинами под нависающими над ними надбровными дугами, нос же напротив, прилип к лицу, открыв миру объёмные ноздри, улавливавшие запахи на многие метры вокруг. Тело так же уже едва напоминало, человеческое, длинные конечности крепились к не пропорционально квадратному торсу, а завершали их образ длинные, заостренные ногти, позволяющие их обладателям одинаково хорошо рвать мясо и раскапывать землю. Вот только самой неприятной особенностью этих тварей являлось то, что их кровь была смертельна для всех живых, насквозь пропитанная трупным ядом.
– Как же наемники?