Ангелы: Анабазис: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так зачем?! Я видел её — скулящую, плачущую, жалкую. Эта тварь совершенно не приспособлена нападать. Все её атаки — способ выжить. Травоядный диплодок умел убивать лучше! Она не была бы помехой! А ты потребовала её смерти. Зачем? Проверяла нас? Повязывала кровью? Убеждалась, что не отступим? Зачем?

Стратим ещё больше выпрямилась и поправила накидку на плечах. Вскинула лицо. Волосы зашевелились тугими толстыми волнами, сбросили налипший снег.

— Можешь не отвечать, — махнул рукой Михаил, — дело твоё! — и снова поднялся уходить.

— Я отвечу, — голос Королевы проник в сознание и задержал движение.

Михаил вернулся.

— Ты прав, Горгония не воин. Она не остановила бы меня силой. Но ей не нужна сила.

— Гипноз?

— Нет, — Стратим зябко передёрнула плечами. — Любовь. Нежность. Доверие.

— Не понимаю. Вы что спите вместе?

Королева посмотрела внимательно, словно подозревая его в нечестности.

— Горгония — жрица для гнезда, — наконец медленно сказала она. — Но Горгония и первая воспитательница для Королевы.

— Воспитательница?

— Да, — Стратим опустила взгляд. — Она здесь, чтобы воспитывать нас в милосердии и чуткости. Чтобы Королевы сдерживали своих детей, и чтобы всех сдерживала вера.

— Мать моя женщина, — потрясённо процедил Михаил, — убили няньку! Детский сад…

— Это наш первый учитель, — чёрные глаза зло сверкнули углями, волосы туго взвились. — У нас нет матерей, как у вас, — когда рождается новый выводок королев, старую матку убивают. Это закон! Чтобы воспитать юных в понимании себя и мира, нужна кормилица. Она сдерживает нас от взаимного уничтожения, а гнездо спасает от вымирания.

— И мы убили единственную надежду твоего гнезда на выживание? Нет, я, конечно, далёк от ваших проблем, но просто для справки — разумные существа имеют инстинкты сохранения рода, не позволяющий им совершать преступления против своего народа.

— Разумные — имеют, — хищно улыбнувшись, отмела Стратим. — Не волнуйся, Отец! Горгония не одна. Сколько королев в гнезде, столько кормилиц. Они приходят из другого мира и уходят туда же, когда кончается жизнь воспитанниц.

— Так, — протянул Михаил задумчиво, — А Королев много?

— У меня три сестры. Одна правит, две служат в храмах.

— А ты почему не в храме?

— Я была в изгнании, — Стратим гордо распрямилась. — Видишь знак на мне? Я родилась первой и должна была принять правление. Но Горгонии решили, что я не способна на это! Что в моё правление гнездо потеряет больше, чем приобретёт! И меня клеймили, лишив сил. И выгнали в другой мир, как только подросла.

— А теперь ты вернулась… С обидой и местью.

— Не с местью — с правом перворождённой. Не с обидой — со знанием того, как надо править! Другие миры — это боль без родины, без родных, без любящих. Но это и боль понимания.

— Много ли даст это понимание, если к трону придётся идти по трупам своих же родных и любящих?

— Много. Но потом. Все изменения начинаются с крови. Женщина течёт, прежде чем зачинает и течёт, когда рожает.

— Нет добрых царей и нет бескровных революций, — покачал головой Михаил, — это и у нас так. Но начинать кровавую жатву с беспомощной старой няньки — это верх цинизма! Она не стала бы помехой.

— Эта Горгония — моя кормилица. Её прислали, зная, что я иду за тобой. Если бы твой страж не убил её — я бы не пошла войной на гнездо. Не решилась бы… — Стратим закрыла глаза, словно не хотела видеть, как он отнесётся к её глубокому признанию.

— Да… И вот из-за этого всего… — Михаил не закончил, зло сплюнув в снег.

— Сирин восстановит его быстро. Пожелай, — не поняла Королева.

— Нет. — Михаил покачал головой. — Сам Юрка не хотел, а я поперёк не пойду. И думаю, что теперь он пойдёт на поправку.