Ангелы: Анабазис: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прекрасная птицедева смотрела на него глазами восхищения и безграничного доверия. В первую очередь выделились именно глаза — огромные, как озёра, влажно-блестящие, живые. И только потом Михаил смог увидеть лицо и разглядеть тело. Платье — не платье, шлейф — не шлейф, а какая-то путаница снежно-искрящейся прозрачной ткани обволакивала её. Вроде и одета, но при малейшем движении свет «солнышек» проникал за взбитое облако чудесного материала, обнажая и расцвечивая совершенную фигуру. Тело богини, королевы, блаженства, воплощённого в плоть. Всё, что хотелось, — это прикасаться, сливаться, каждой клеткой кожи, соединяться дыханием. Он не просто вожделел её, он хотел просыпаться рядом, дышать с ней в такт, делиться теплом в самую холодную ночь, дожить до старости, всё также нежно подавая её руку на вечерней прогулке и умереть на её коленях, когда настанет срок. Внезапно накатившее желание прожить с единственной женщиной всю жизнь, всю без остатка, потрясло его. Ему оказалась нужна только она…

…Она стояла, такая нежная и хрупкая в своём любимом лиловом платье, зябко куталась в накинутый на острые плечи плащик и теребила букетик сирени, сорванной рядом, в городском саду. Она с волнением смотрела на часики, добротную «чайку», подаренную им на заре отношений, притоптывала ножками в излишне лёгких для осени туфельках в тон платью и заглядывала в окна подходящим машинам. Она покусывала мягко очерченные губы под розовой помадой, поправляла локоны, которые нещадно трепал ветер, сбивая с таким трудом собранную причёску. И, возможно, неосознанно прикасалась горячей ладонью к чуть-чуть округлившемуся животику…

— Наташа!

Окно в сизых разводах дёрнулось, когда дежурный «ПАЗ» встал на остановке. Она, не скрывая слёз, счастливо засмеялась и бросилась навстречу, ещё легко и свободно, но уже со странной бережливой грацией, доступной только самым счастливым женщинам. Будущим мамам.

— Наташка! Наташенька! — зашептал он горячечно, вырываясь из пут ремня безопасности. Дурацкая система никак не хотела отпускать, клавиша вдавливалась, а замок всё также жёстко держал широкие стропы. Он рванул лямку, надеясь порвать.

— Уймись, Отец! Это морок! Уймись! Не она это! Не она, слышишь?! — шептал водитель, странно кривясь, и корявыми, но сильными руками пытаясь удержать его на кресле.

— Наташка! Я сейчас! Я уже иду! Я вернулся! — бешено рвался он, отталкивая водителя и пытаясь порвать ремень.

Она протягивала ему сирень, она шла, словно плыла, словно входила в него через глаза, жаркое дыхание и влажные поры. Она заполняла его ночным лепетом под короткие вздохи, под стиснутые мокрые простыни и жаркие прикосновения тел.

— Стой же ты!

— Отец!

Колокольчик? Звон выпавших монеток?

Он удивлённо обернулся. Рядом с остановкой стояла девушка. Чёрная куртка над обтягивающими джинсами, стопка учебников в одной руке и маленький трёхцветный котёнок в другой. Девушка смотрела, закусив губу. Во взгляде плескалось целое невыплаканное море. И чем-то неуловимым, неясным она казалась хорошо знакомой, даже родной. Такой родной, что с радостью бы назвал сейчас сестрой или подругой… Только вот никак не мог вспомнить — кто же?

— Иди ко мне! — позвала Наташа. — У меня для тебя подарок! — и, словно по барабану, похлопала ладошкой по большому животу. Михаила передёрнуло. Сочетание жеста и внезапной улыбки превосходства так не шло Наташе, его Наташе, что захотелось подольше остаться в тисках упорного ремня и что-то немо кричащего водителя.

Снова звякнул колокольчик.

Девушка в чёрном со вздохом опустила руки и книжки полетели на осенний асфальт, словно черепицей усеянный листьями. Разлетелись, открываясь, на ветру шелестя страницами. Котёнок с бубенцом на голубой ленточке спрыгнул вниз. Пушистой лапой растрепал листы. Выпала картинка неба с созвездием лебедя. Котёнок примерился укусить царственную птицу за светящийся хвост, но передумал и забил лапами, заиграл, захлопывая фолиант. «Славянская мифология» — значилось на обложке.

— Отец!

Бубенчик на ленточке снова звякнул, привлекая внимание. Знакомо, ласково прозвенел. И тихий котёнок сел, грустно развесив уши и поникнув усами. Михаил потянулся к нему, желая утешить, погладить, взять на ладонь и унести в дом…

И внезапно котёнок показался единственным живым из всего, что окружало. Единственным, на кого стоило тратить крохи любви, жгущие сердце.

Михаил встряхнул головой.

Лиловое платье, сирень, окно в сизых разводах, чёрная куртка, остановка, котёнок, книги…

И открыл глаза.

Давящим на плечи ремнём оказались крепкие руки сдерживающих тэра.

Водителем, настойчиво уговаривающим вернуться, — Стоян.

Девушкой в чёрном — Стратим.

Наташей… Наташей оказалась стерва в белом. Сияющая светом дева.

— Рарог, — нахмурился Стоян, проследив за его взглядом. — Королева Гнезда. Дева-лебедь.

Всего мгновение Михаил соображал. А потом окунулся с головой в жар бешенства. Его напоили иллюзией! Напитали, словно окунули в дерьмо. Взяли его сущность, взболтанную прошедшими событиями, рассмотрели на свет и нашли звезду, ведшую его всё это время. И, скопировав неловко, даже не тратясь на должную огранку, выставили перед ним подделку, поманили ею, словно собачку косточкой!

Михаил зарычал, оправдывая прозвище, и стряхнул с плеч удерживающих людей. Может, стряхнул, может, Стоян успел дать знак оставить в покое. Главное — освободился. И пошёл. Сквозь строй, раздвигая защищающие спины людей, туда — к чёрному монолиту трона. К белой деве, стоящей с усмешкой победителя.

— Ты! Тварь! Даже последняя гадина на земле не бросит своих детей на смерть ради мужика! Хочешь родить новых? Почему бы тебе не научиться беречь старых? Почему бы не начать разговаривать на равных, чтобы получить что-то? И не попробовать завоевать любовь и тогда уж рожать деток? Дура ты круглая! Смотри!

Наработанным движением вытянул из ножен свой боевой нож. Верный нож от гарды до острия оскалился недоброй усмешкой лезвия. Думать о том, почему клинок цел, времени не оставалось. Вскинул и, уверенно взяв двумя руками, направил в грудь. Остриё встало чётко, словно само нацелившись меж рёбер.