Так много разом прояснилось. Взрослые на Загрее всегда чтили свободу и самодостаточность как неотъемлемые составляющие жизни в колонии, но с большинством ребят, с которыми я ходила в школу, обращались, как с малыми детьми. Ко мне, однако, учителя так никогда не относились. На меня будто бы давно махнули рукой, и все сочувствие целиком уходило Виоле. Бедной больной одинокой Виоле, чьи родители любили ее настолько, что даже устроили в школу, хотя она и не имела возможности ходить туда лично.
Бедной милой обреченной Виоле, чьи родители любили ее настолько, что создали ей спутницу. Взрослые на Загрее избегали меня не потому, что считали меня чужаком – они поступали так, думая, что я андроид.
Мне хотелось смеяться и рвать на себе остатки волос, укороченных лезвием мачете. Не знаю, нарочно ли родители так поступили, или нет. Скорее всего, да. Такой обманный маневр – просто думай, что люди относятся к тебе странно, ничего не подозревай. Впрочем, какая теперь разница.
– Нет, – ответила я Делии. Дотронулась до носа и поморщилась – больно даже от легкого касания. – У андроидов не идет кровь. Мишель ударил меня так сильно, что, кажется, сломал мне нос. Он узнал о Виоле. Не хотел впускать ее.
– Какая-то бессмыслица! – Делия схватилась за голову. – Законами Загрея запрещено содержать андроидов, но…
– Почему запрещено?
Ведь откуда-то Мишель взял мысль, что андроиды – это что-то неправильное. Неплохо бы узнать, откуда, ведь я собиралась вернуть Виолу.
– Дело в том… – Делия смутилась. – Обычные граждане не обладают необходимыми технологиями, и всегда есть риск заражения андроида шпионскими программами, о которых хозяева могут даже не знать. Мы тут пытаемся жить независимо от всех корпораций. Для этого важно, чтобы за нами не могли следить.
– Если вы так беспокоитесь о шпионских программах, зачем вообще позволили нам приехать?
– Твои родители – лучшие в своем деле, – ответила Делия. – Требования у них разумные, а рекомендации – безупречные. Честно говоря, мы удивились, почему они вообще согласились работать в наших дальних краях. Как выяснилось, дело в том, что лишь одна из их дочерей была настоящей. Во многие миры тебя, то есть, прости, твою сестру, ни за что бы не пустили. Твои родители показали мне и моим консультантам подробные схемы андроида и доказали, что его сознание устроено уникальнейшим образом. Корпус, то есть тело Виолы – стандартное, но такое программное обеспечение не используется больше нигде. Вообще, подобные решения – очень дорогие и редкие.
Кажется, теперь я поняла, на что уходили деньги родителей, о каких они говорили «улучшениях» – постоянно проходивших, но почти всегда незаметных. Как мне, интересно, быть, когда я подрасту? Будут ли у меня средства, чтобы «состарить» себе под стать тело Виолы, или придется оставить ее вечной девчонкой-подростком?
Я все еще надеялась спасти ее.
Надежда – это хорошо.
– Мишель узнал, что Виола – андроид, – сказала я довольно жестко. Ну и плевать. – Он сказал, что не даст ей пройти в колонию. Толкнул ее. Я вмешалась, но тогда он ударил меня. И бил, пока его не схватили.
Впервые с тех пор, как Делия поняла, что Кора не пострадала, в ее глазах загорелись проблески страха.
– Что там у вас произошло? Как он узнал о твоей сестре?
– Где вы нашли тот исследовательский корабль? – перебила ее я.
Кора тоже задала вопрос – еще более убийственный:
– Мама, когда была потеряна связь с шаттлом?
Делия отшатнулась от нас – всего на полшага, но сразу стало ясно, кто во всем виноват.
– Я не… вы, девочки, спрашиваете о том, что вас не касается! Кора, отведи подругу умыться. У меня… у меня нет на вас времени!..
– Связь с шаттлом была потеряна до или после того, как он разбился в горах? – настаивала Кора. – Он загорелся – значит, скорее всего, перестал отвечать на запросы сразу после этого, но до крушения. Удалось ли им подать сигнал на планету до того, как они упали? – Молчание Делии более чем красноречиво. – Мама, что же ты натворила? – прошептала Кора.
– Ничего плохого я не сделала! – всплеснула руками Делия. – Я следовала всем нужным протоколам! Все строго по правилам! И я не…
– На том корабле было что-то живое, – перебила я.
Делия не двигалась, наблюдая за мной. Я догадывалась, что ей неловко смотреть в глаза девушке, перемазанной кровью, но мне на это плевать.
Есть такие люди, даже взрослые: говорят, что не сделали ничего плохого, а у самих на голове шапка горит. Делия, может, и сделала все по правилам, но нравственные нормы никто не отменял. Она насквозь виновата.
– Что-то живое, злобное и быстрое. Достаточно сильное, чтобы выживать почти без воздуха, достаточно умное, чтобы пробраться на шаттл, – продолжала я и сделала шаг вперед, не отрывая глаз от Делии. – Оно убило моего отца. Всех, кто туда отправился. Вы уже знаете?
– Нет, – шепнула она, и я ей верила, но – какая разница?
– Где вы взяли тот корабль? Как он к вам попал?
Словно пытаясь избавиться от меня, Делия оглянулась на кухонный стол, где ее ждала работа. Она должна была знать, что связь с шаттлом потеряна. Для нее это не новость. Вопрос только в том, знала ли она, насколько опасен был тот корабль.