Теперь, когда я снова смогла дышать, я тоже перестала плакать.
Пристегнув шокер к поясу, я пошла за маминым рюкзаком. Может, внутри ничего важного. Может, там стопка фотоальбомов и каких-нибудь вещей настоящей Виолы – умершей до того, как у нее развилась страсть к стихам и онлайн-перепискам, до того, как появилась дурацкая привычка забывать закрывать окно спальни, до того, как возникло все то, что мозг Виолы-андроида экстраполировал с помощью томограммы мозга живого некогда человека… а может, и выработал полностью сам. Но ту, мертвую Виолу, я совсем не знала. И, если честно, не хочу знать. Мне нужна та Виола, которую утащил монстр. Пусть хоть трижды она не из плоти и крови.
Неважно, что в рюкзаке, но это все, что у меня осталось, и мать хотела, чтобы он ко мне попал. Этого достаточно. По крайней мере – пока.
Рюкзак сидел на спине идеально, как будто его подбирали специально для меня. Вдруг так оно и было? Отец говорил: пришло время сказать правду; возможно, этот рюкзак – деталь – одна из частей той правды.
Я вернулась к Коре.
– Нужно побольше узнать об этих тварях, – начала я. – Кто они, как устроены и чем их убивать. И еще мне нужно поговорить с твоей матерью.
Кора на секунду задумалась.
– Но… зачем? В смысле, ты, конечно, можешь пойти ко мне домой, и вообще, само собой, оставайся сколько угодно – это все так ужасно, но я не понимаю, зачем…
Кора – умная, крепкая и красивая, и я влюблена в нее так сильно, что иногда мне кажется, она может затмить солнце, и все это не имеет значения прямо сейчас, ведь она не сирота, у нее на глазах не умерла сегодня вся семья. Она не понимала, о чем я говорю, но ей и не нужно. Она может сосредоточиться на выживании.
– Твоя мать договаривалась о покупке того исследовательского корабля, – пояснила я. – Если кто-то и мог знать заранее, что там будет, то только она. Так что будет не лишним с ней поговорить.
Похоже, Рокуэлл вышла из ступора – как будто только теперь поняла, что торчит у ворот с кучкой паникующих подростков, и нужно срочно взять ситуацию под контроль, доложив обо всем колониальным властям.
Давно пора. Пусть колониальное правление и состояло сплошь из трусливых чинуш, предпочитающих прятаться за стальными барьерами от мира, в который вверенные им люди прибыли… но они все-таки взрослые, имеющие доступ к куда более серьезному оружию, чем пистолет и электрошокер. Значит, они смогут защитить нас. Смогут обезопасить колонию до тех пор, пока не придумают, как уничтожить всех этих тварей. Когда все будет кончено, я найду Виолу. Мы победим. И пусть взрослые разбираются.
– Все расходитесь по домам! – резко выкрикнула Рокуэлл. Она взялась за дело, и пусть руки у нее все еще тряслись, мы были благодарны ей и не обращали на это внимания – по крайней мере, пока. – На улице сейчас никого быть не должно!
Джонсон блокирует ворота – вводит длиннющий буквенно-цифровой код в терминал управления. Заметив мой взгляд, он загородил клавиатуру спиной. Само собой, охрана не хочет, чтобы кто-то еще мог открыть доступ в колонию извне.
Но есть и другие ворота, есть и другие коды. Я не собиралась отсиживаться тут, пока моя сестра – там, в лапах чудовищ. Единственное, что удерживало меня, – как ни забавно, осознание, что технически Виола не живая. При других обстоятельствах эта мысль повергла бы меня в ужас, но сейчас, напротив, помогала. Эти твари не могли убить ее – она умерла уже давным-давно, когда я была слишком мала, но теперь никакие инопланетные монстры не смогут разрушить наш семейный уклад.
Лин взяла Хуана за руку, и они ушли вместе. Я не окликнула их. Они оба имели право вернуться к своим семьям, закрыть двери, запереть окна, почувствовать себя хотя бы ненадолго в безопасности.
На самом-то деле все мы в опасности, да еще какой! Я слишком много смыслю в биологии, чтобы обманываться. Эти монстры…
Их по крайней мере три, и они достаточно выносливы – выжили на брошенном судне биоразведки и при крушении шаттла. Они выследили нас на бескрайних просторах Загрея. Безопасность? Чушь. Пока они охотятся за нами, ни о какой безопасности и речи не идет – они так просто не отстанут.
Впрочем, если все эти особи одного пола, или вовсе лишенные половых признаков биороботы – если предположить, что это искусственно выведенные организмы, или что-то вроде того, – шансы у нас есть. В конце концов они умрут – от старости или еще чего-нибудь. Люди снова смогут ходить по Загрею спокойно. Но почему-то мне кажется, что на такую удачу не стоило и рассчитывать.
Я уже мысленно уступила Загрей этим тварям. Кажется, это единственный выход, учитывая то, что мы видели. Я, конечно, могла ошибаться. С удовольствием признала бы ошибку. Но мои родители – чета Шипп, лучшие ксенобиологи в мире.
Так что никакой ошибки.
Кора сделала глубокий вдох.
– Я не знаю, где мама сейчас. Днем у нее всегда много дел, и…
– Тогда просто пойдем к тебе, – перебила я. – Мне нужно смыть кровь с лица.
Немного поколебавшись, она кивнула. Что ж, пришло время двигаться дальше.
И мы пошли к ней домой.
Ходить по улицам колонии с кровью на лице и в волосах мне еще не доводилось. Я привыкла что меня не замечают, но теперь повсюду – испуганные взгляды. Пришлось ускорить шаги. Никто не рискнул подойти. Никто не предложил помощь и даже не поинтересовался, в порядке ли я. Быстро же они забыли все свои идеалы. Видно, я не вписывалась в их картину мира.
Но Кора круче их всех. Кора держала меня за руку, пока мы брели по улицам, где, как назло, полно народу. Она ничуть не стыдилась меня и всем своим видом давала окружающим понять, что у нас нет времени останавливаться и объяснять, что с нами такое стряслось.
Да никто и не ждал объяснений. Думаю, мое лицо и так достаточно красноречиво. Люди глазели на нас, видели кровь и быстро отворачивались.
Мы очутились у лестницы дома, где Кора жила вместе с матерью, и остановились перевести дух. Мое предательское сердце забилось немного быстрее, чем положено.