— А че приходила?
— Хотела, чтоб ты в семью вернулся.
— Я не могу с нею жить, — завозникал папаша, — она постоянно меня бьет!
— Ты перепутал. Не она тебя, а ты ее.
— Ну да, перепутал.
— Но я знаю, как всё наладить.
— И как же?
— Ты должен наносить ей боль не напрямую, а дистанционно.
— Ди… Ди… Чё?
— Ну, на большом расстоянии.
Мариночка хотела сказать, что, когда он бьет ее маму, то он делает неправильно, потому что так, как он, делают почти все «домашние насильники». Мол, дескать, если он начнет бить ее так, чтоб она не видела лично, что он причиняет ей боль, то только таким образом в семью сможет вернуться этот горе-отец. Потому что его больше не будут мучить угрызения совести, когда он смотрит девочкиной матери в очередной раз в глаза, после того, как он вчера опять вспылил и устроил ей выволочку. То есть, поднял на нее руку.
Ведь ему очень стыдно, и поэтому он уходит из семьи.
— А это как? — спрашивал у Марины ее биологический отец, — «на большом расстоянии».
— Знаешь, как через куклу вуду?
— Нет?
— Ну, ты делаешь куклу, похожую на твоего обидчика, делаешь больно этой кукле… Но… Шутка в том, что больно не кукле, а твоему обидчику.
— А кукле не больно, — промямлил так папаша, как будто он хоть слово успел понять из сказанного.
— Да, ты прав, кукле действительно не больно.
— А как это сделать?
Пьяница имел в виду, что делать в этой жизни он ничего не умеет. Он умеет только ломать.
— Ты хочешь сказать, что ты сделать не сможешь?
— Ну, да. Эти же, куклы вуду, не продаются в магазине!
— Ну, вот, смотри, — попросила его девочка, чтоб он не отводил глаз в сторону. И ее лицо тут же изменилось.
— Ох ты! А как это ты?!
Пьяница произнес с восторгом, потому что сразу же узнал лицо, в которое превратилось девочкино.
— Не обращай внимание.
— Что значит, «не обращай»! Как ты превратилась в эту склочную бабу?!
— Ты же хотел сделать ей больно!
— Дак это же ты, а не она!
— Нет, она не настоящая. А я настоящая она. Понял?