И когда в лагерь отправились посланцы, то шум из убежищ усилился. Мужики тем временем отыскали какую-то бабенку и поволокли к костру.
— Андрей, нам удочка нужна! — стал я кричать почти сразу.
— Будешь ты у нас Марина, — с улыбкой разглядывал столь долгожданное приобретение Илья, не забывая намыливать.
— Однако, — только и смог добавить Николаич, глядя на такие методы воспитания.
Лёвочка и Андрей, что наблюдали за всеми событиями через бинокль, кинулись выполнять поручение. Не только удочку, но и мелкую рыбешку для наживки мне в лодку скинули. Я же быстро погреб обратно и вскоре всучил удочку Николаичу.
Несколько раз девица начинала беспокоиться, но ее снова успокаивали сладостью. Под это дело хилую юбчонку из кожи сняли. Поскольку мы команду «сидеть» выполнили почти в воде, то намочить и намылить девицу труда не составило.
— Ловушку им давать смысла нет. Сами они ее не сплетут, а лоза сгниет через месяц. Могу им удочку подарить.
— Давай удочку, — согласился Николаич.
— Она не лопнет от такого числа сладостей? — ворчал Илья, продолжая свою парикмахерскую деятельность.
— Сейчас поясню, что можно не целую рыбу пускать на наживку, а небольшую часть, — притормозил всех Женька и несколько минут потратил на разъяснения нюансов рыбной ловли. Мы тем временем уже переправили Маринку и ее «мужей» на корабль. А вскоре и все остальные поднялись на борт.
Николаич же поспешил визит завершить. Еще раз заверил вождя, что вся посуда в его распоряжении, и её можно уносить в стойбище. Мы же все начали отступать к реке. Впрочем, Тимур продолжал следить и заверил, что никто нам не угрожает. А крик и шум поднялся из-за того, что теперь все захотели посмотреть и пощупать полученные в обмен на строптивую девку диковинки.
И снова Николаич вернулся к закускам. Продемонстрировал, как пьет бульон. Вожаку супчик понравился. Даже воскликнул что-то. В ответ парни из его «группы поддержки» разом загомонили.
Женька же по пути к костру один финик вынул. Девица еще рычала и вырывалась, а Женька ей в рот ловко так сладость кинул. Пара секунд прошла, пока девица распробовала подношение. Зато сразу вырываться перестала. Женька ей еще один финик дал, а потом кивнул, жестом приглашая за собой.
— Тащи! — гаркнул командир и, видя, что вождь не догоняет, перехватил удилище. И уж через секунду улов трепыхался на берегу. Что тут началось!
— Теперь ты иди сюда, — тихо позвал меня Женька. Команду «сидеть» я выполнил четко и на отлично, за что тоже получил финик.
Часть 27
Уже на корабле Маринка осознала, что «бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Заметалась, завыла. А уж когда парус распустили, то вообще не знала, куда деться. Забилась в уголок на носу корабля, обняла колени и горестно заскулила.
— Дрессировщик, ну и что теперь с ней делать? — поинтересовался Николаич у Женьки.
На четвертый день с утра мы вошли в родную бухту.
Наша слаженная работа на следующий день была нарушена присутствием одной женской особи.
— А вождя ты почему Грытом назвал? — припомнил Женька.
Маринке на качку было вообще наплевать. Она с интересом оглядывала округу. А Женька пытался с ней выучить некоторые слова. По крайней мере, я слышал, что море она уже называет: «м…р…э».
Женька сразу сообщил, что поощрять её финиками за любое действие нельзя. Иначе она вообще не станет что-то делать без поощрения. Вот только этот большой и любопытный «ребенок» так и норовил что-то испортить. То пальцем потычет в готовые сырые кирпичи, то на загородку от крокодилов взберется, да еще раскачивать ее начнет, явно используя как качели.
— Почти полное отсутствие гласных в речи. И неумение произносить открытые гласные, — констатировал Женька.
Моя мастерская располагалась уже не на территории дома, и, в принципе, причинить вред здесь чему-либо было сложно. Как раз даже хорошо, если раздолбить побольше камней. Маринке все понравилось. Процесс несложный. Сиди камни дроби, а потом растирай их между двумя большими и плоскими булыжниками.
— Но хоть обучаема? — уточнил Николаич.
— О, нет… я это видеть не могу, — простонал Тим и отвернулся.
— По разочку, — отозвался Олег.
— Он сам так представился, — пожал плечами командир.
— Пошли Лёвочку развлечем, — увлек я любимого.