— Твоя Охотница, — произнесла Микаэлла даже не пытаясь скрыть антипатию, — смогла ли она взять след?
— Нет, помешал снег. Все улики указывают на то, что вампирам помогал ангел. — И если информация такого рода просочится в массы — это разрушит то равновесие сил в Убежище, которое ещё осталось. — Тебе следует проверить своих людей.
Лицо Микаэллы превратилось в непроницаемую маску, черты заострились, кости стали резко выделятся, натянув кожу.
— О, я так и сделаю, — последовала недолгая пауза, но глаза архангела оставались пронзительно ясными даже в темноте. — Ты не думаешь, что мои люди преданны.
— Не имеет значения, что я думаю. — Он верил, что из одного лишь страха, созданного капризными прихотями, никогда не взрастить верности. — Мне пора. Елена снова попытается отыскать след, как только проснётся.
— Она остаётся всё такой же слабой, как обычная смертная.
— Прощай, Микаэлла. — Если ей нравилось считать Елену слабой, то это её ошибка.
Он опустился позади Госпиталя, не подняв ни снежинки, с бесшумностью, рождённой миллионами таких приземлений.
В здании было тихо, Но Рафаэль знал, что и ангелы и вампиры вернутся с первыми лучами солнца чтобы удостоверится, что Сэм жив, что его сердце всё ещё бьется.
До тех пор Рафаэль присмотрит за ним.
Елена проснулась от осознания того, что находится в объятиях архангела. Солнечные лучи проникали в комнату, касаясь золотистой кожи его рук.
— Сколько времени?
— Ты поспала всего лишь несколько часов, — ответил Рафаэль, дыханием нежно лаская шею Елены. — Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы продолжать поиски?
— Ну, охота состоится в любом случае, — сказала она, продолжая наслаждаться исходящим от него первобытным жаром. — Вопрос лишь в том, как быстро я смогу двигаться.
Елена глубоко вздохнула и начала выползать из постели, тесно прижимая к спине крылья, пока кровать не оказалась позади неё.
Обернувшись, девушка увидела, что Рафаэль наблюдает за ней, не отводя глаз неземного синего оттенка, а его обнажённый торс — соблазн в чистом виде — ласкает солнечный свет.
— Елена. — Её имя прозвучало словно мягкое порицание.
Покраснев, охотница сделала быструю разминку для всех мышц.
— Ничего особо не болит. — Она снова посмотрела на великолепное тело Рафаэля, к которому он не позволял прикоснуться. — Хотя, к концу дня мне может понадобиться массаж.
— Это может стать слишком большим соблазном.
В голове Елены всплыли воспоминания о его пальцах, которые дразнящими движениями доводили её до оргазма, в то время как сам Рафаэль низким голосом нашептывал порочные вещи о том, что собирался с ней проделать.
Почувствовав, что возбуждается, Елена отвернулась от лица, способного даже охотницу заставить погрязнуть во грехе, и направилась в ванную.
После быстрого душа она снова почувствовала себя человеком.
Человеком.
Нет, Елена больше не человек. Но и не вампир. Интересно, примет ли её отец, или же теперь в его глазах она будет выглядеть ещё более омерзительно.
«Уходи, убирайся и копайся в грязи. Не смей возвращаться».
Те слова, его неприятие и то, как он смотрел на неё из-под тонкой металлической оправы своих очков всё ещё вызывали боль. После смерти матери Елена так сильно старалась стать дочерью, которую желал видеть Джеффри Деверо в свой старшей уцелевшей наследнице.
Её существование напоминало ходьбу по канату, что постоянно дрожал под ногами напуганной девочки.
Никогда она не чувствовала себя уютно в Большом доме, в доме, который её отец приобрел после событий, наполненных кровью, криками и смертью. Но Елена пыталась. До тех пор, пока однажды канат не лопнул.
Кап.