«Я укушу тебя за грудь, — сказал он, вынимая пальцы медленно, не торопясь и наслаждаясь тем, как ее лоно сжало их при его словах. — Но преимущественно, я планирую трахать тебя, пока ты не сможешь ходить».
Тело Елены дернулось, и Рафаэль понял: его Охотница вновь готова. Воспользовавшись моментом, он скользнул одним пальце в ее тело, понимая, что больше ее налитое от полученного удовольствия тело принять не сможет.
«После того, как буду удовлетворён, я заставлю развести тебя ноги и так их и держать для меня».
Медленный, томительный толчок.
— Рафаэль. — Произнесла она хриплым голосом.
«А затем я буду с удовольствием, не спеша вкушать сладкую, сочную плоть между твоих бедер».
Очередной толчок и Елена потёрлась ягодицами о член Рафаэля, от чего новая вспышка болезненного удовольствия пронеслась его телом.
«Моя, Елена, ты — моя».
Подняв руку, он притянул её голову пальцами за подбородок и впился в губы. В то же время, Рафаэль в последний раз нежно прикоснулся к её самому сокровенному месту, толкнув за грань ещё одного оргазма.
Сексуальность Елены была грубоватой, дикой и не наигранной. Она пела сладкую песню Рафаэлю, туманя разум и угрожая заставить потерять контроль.
Рафаэль обнимал Елену до тех пор, пока она не спустилась с вершины наслаждения, и лишь потом убрал пальцы от её естества. Он развернул её и взял на руки. Крылья охотницы, как и конечности, обессиленно свисали.
Только на этот раз, слабость наступила после пресыщенной страсти. Даже если бы Рафаэль не чувствовал влажные доказательства этого на своих пальцах, томный взгляд из-под прикрытых век миндалевидных глаз служил бы абсолютным доказательством.
«Ты играешь нечестно, Архангел».
Она так редко начинала ментальное общение, что Рафаэль им упивался.
«Как и ты. Мой член вот-вот взорвется».
«Обещаю, я о нём позабочусь».
Выдохнув сквозь стиснутые зубы, он поставил Елену на ноги в душе и включил холодную воду. Охотница вскрикнула и ударила его по все еще одетой груди.
— Вытащи меня отсюда.
— Ты ангел, — сказал он, промокнув до нитки, — и не настолько чувствительна к холоду.
Но все же включил горячую воду.
Елена злобно уставилась на Рафаэля.
— Зачем ты это сделал?
Он молча ждал.
— Хорошо, — сказала она через пару секунд. — Рада, что ты мучаешься.
Он тот, кто жил более тысячи лет, думая, что потерял способность смеяться по-настоящему. Сегодня улыбка не покидала его губы, несмотря на то, что тело болело от желания, а по венам бежал огонь.
— Совсем не мило с твоей стороны, Елена.
Она посмотрела на него с подозрением, откинув волосы с лица.
— В конце-концов, я дважды подарил тебе наслаждение.
— А мы теперь ведем счет? — спросила Елена, и ее глаза заблестели.
— Конечно.