Елена задумалась, знал ли Рафаэль, насколько заносчиво это прозвучало. Она так не думала. Рафаэль оставался непобедимым на протяжении стольких лет, что даже представить трудно, поэтому высокомерие стало частью его натуры… «Но все же, его можно ранить», - подумала Елена.
Когда разверзся ад, и Ангел Крови попытался уничтожить Нью-Йорк, Рафаэль предпочел умереть с Еленой, а не оставить ее изувеченное тело на том выступе высотки над Манхэттеном.
Воспоминания об этом были смутные, но она помнила порванные крылья, окровавленное лицо, руки, бережно удерживающие ее, когда они упали на распростертую внизу несокрушимую твердь городских улиц. Сердце Елены сжалось.
— Скажи мне кое-что, Рафаэль.
Он уже поворачивался, направляясь к двери.
— Что ты хочешь знать, Охотница Гильдии?
Елена скрыла улыбку на такой промах.
— Как мне тебя называть? Мужем? Суженым? Парнем?
Рафаэль замер, положив руку на ручку двери и бросил на Елену непроницаемый взгляд.
— Можешь звать меня «Мастер».
Елена смотрела на закрытую дверь, гадая, не играет ли он с ней. Она не была уверенна. Не знала его достаточно хорошо, чтобы разгадать его настроение и отличить истину от лжи.
Их свела агония боли и страха, угроза смерти подтолкнула их к союзу, который, возможно, возник бы лишь через годы, если бы Урам не сошел с ума от крови и не оставил дорожку из убийств по всему миру.
Рафаэль сказал ей, что, согласно легенде, только настоящая любовь позволяет амброзии цвести на языке архангела и способна превратить человека в ангела, но, возможно, ее перерождение не связано с глубочайшей из эмоций, а всё произошло лишь благодаря редкому биологическому симбиозу?
В конце концов, вампиров создали ангелы, и биологическая совместимость сыграла важную роль в этой трансформации.
— Черт побери. — Она потерла ладонью грудь в районе сердца, пытаясь унять внезапно возникшую боль.
«Ты заинтриговала меня». Он сказал это в самом начале. Возможно, в какой-то степени — это значит, что он увлечен ею.
— Елена, будь честна с собой, — прошептала она, проводя пальцами по великолепным крыльям, которые были его подарком для нее, — это ты увлечена.
Но она не станет рабыней.
— Мастер, как же!
Она посмотрела на небо за балконными дверями и почувствовала, что полна решимости — больше не нужно ждать. Теперь она не человек, а, значит, из-за комы ее мышцы не ослабли.
Но мышцы прошли трансформацию, какую она и представить себе не могла — все казалось слабым, новым. Таким образом, хоть ей и не нужна реабилитация, тренировки все же нужны.
Особенно, когда дело касалось крыльев.
— Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. — Приняв сидячее положение, она сделала глубокий успокаивающий вдох… и расправила крылья.
— Боже, больно! — Стиснув зубы, со слезами на глазах, она продолжала растягивать неиспользуемые, незнакомые мышцы, медленно складывая крылья, затем снова расправляя.
После того, как Елена повторила это три раза, слёзы настолько пропитали её губы, что она могла чувствовать лишь соль, кожа покрылась слоем пота, который мерцал в солнечном свете, пробивающимся через стекло.
В этот момент вернулся Рафаэль. Она ждала скандала, но архангел просто сел в кресло напротив кровати, не отводя от Елены глаз.
Пока Елена настороженно наблюдала, он положил щиколотку одной ноги на колено другой и начал постукивать по голенищу ботинка тяжелым белым конвертом с золотой каймой.
Не отводя взгляда от архангела, Елена еще два раза расправила крылья. Спина стала подобно желе, мышцы живота болели от напряжения.
— Что, — пауза для вдоха, — в конверте?
Ее крылья с хлопком свернулись, и Елена обнаружила, что оперлась на спинку кровати. Несколько секунд понадобилось для осознания того, что сделал Рафаэль.