— Он не захотел жить там.
— Значит это любовь…
Тереза смущённо кивнула.
— Может даже, что-то большее.
Из дверей полицейского участка вышли Дима и Стас.
— Ну что? — спросила Наталья Андреевна.
— Ничего хорошего, — начал Дима, — следователя заклинило на том, что во всём может быть виновата Светлана Владимировна. Раз пропала, значит есть, что скрывать. Участковый сейчас опрашивает соседей.
— Мы едем к Леночке? — перебила его Наталья Андреевна.
— Конечно. Садитесь в машину.
Больница, в которую отвезли Лену, оказалась классическим образцом, сохранившимся со времён советской карательной психиатрии: обшарпанные стены, ржавые решётки на окнах, вытоптанный горбатый линолеум на полу в коридорах и огромные скрипучие двери, выкрашенные десятым слоем белой краски. Персонал был под стать окружающему антуражу. Главврач лично встретил посетителей в холле и отвёл в свой кабинет, всю дорогу он пытался громко разговаривать, заглушая то и дело доносящиеся из-за закрытых дверей крики.
— К сожалению, я не смогу организовать вам встречу. Ни сегодня, ни завтра, — сказал он, усаживаясь в своё кресло, и перелистывая страницы медицинской карты, разложенной на столе, — пациентка оказалась проблемная, и сейчас, после внушительной дозы успокоительного, она спит. Скажу одно — в ближайшее время вы не сможете забрать её домой. Первый осмотр показал, что пациентке противопоказано пребывание среди людей. Немотивированная агрессия, постоянные панические атаки и суицидальные позывы делают невозможным это.
— Как же так, — произнесла Наталья Андреевна, — ведь не было никаких предпосылок. Леночка была нормальной, адекватной женщиной. Работа, дом, сын. Как так могло случиться, что у неё помутился рассудок?
— Как сказал классик, мозг — орган мало изученный, и в какой момент он перестаёт функционировать, никто не знает и не понимает как и почему. Наша задача обезопасить и самого пациента и окружающих. Поэтому она будет здесь. Возможно очень долго. Смиритесь с этим.
— И нет никаких шансов?
— Пока никаких. Будем ждать.
Никогда ещё Стас не чувствовал себя так противоречиво. С одной стороны он был в ужасе от случившегося, но с другой стороны, был рад, что всё произошло именно так, и теперь никто ничего не узнает, а если и узнает, то это можно будет списать на шизофренический бред матери. И сейчас ему больше всего хотелось побыть наедине с собой, подумать как жить дальше. Его беспокоило, что скорее всего бабушка переедет к нему, хуже если ему придётся перебраться к бабушке. В любом случае, нарушится его привычный образ жизни. Может это и хорошо? Он сможет забыть о том ужасе, который с ним приключился.
— Спасибо вам за помощь, — сказал он, остановившись у подъезда, — я пойду домой.
— Давай ещё раз позвоним бабушке, — предложила Наталья Андреевна.
— Давайте, — согласился Стас, и набрал её номер.
Из открытого окна на третьем этаже донёсся звук рингтона, который он недавно установил на её телефон.
— Бабушка дома, — радостно крикнул он, и побежал вверх по лестнице.
— Слава тебе, Господи, — прошептала Наталья Андреевна, и неумело перекрестилась, — можно и по домам.
Они уже садились в машину, когда раздался душераздирающий крик Стаса…
Дима, перепрыгивая через ступеньки понёсся вверх. Терезе пришлось замедлить шаг, и придерживать Наталью Андреевну за руку. Дверь квартиры была открыта. На полу сидел Стас, и обхватив голову руками, раскачивался из стороны в сторону. Дима присел рядом, и обхватил мальчика за плечи, остановив тем самым его методичные движения.
— Что случилось? — громко спросил он.
— Там… Она…, — не поднимая головы прохрипел Стас.
Дима встал, и сделав нерешительный шаг, заглянул на кухню. На полу, в невообразимой позе, лежала Светлана Владимировна, её лицо было синим, опухшие кисти рук вывернуты, а из-под задравшейся юбки выглядывали старческие ноги, покрытые вздувшимися венами. Тело лежало в огромной, почти высохшей луже, источавшей отвратительный запах, на краю которой сидел целый рой жирных зелёных мух, одна из которых вдруг сорвалась с места, и описав круг, влетела в открытый рот Светланы Владимировны. Дима отшатнулся назад, и согнувшись пополам вырвал прямо себе под ноги.
— Не ходите туда, — вытирая губы, сказал он, захлопывая кухонную дверь, — нужно звонить в полицию.
— Что там? Она жива? — пытаясь вырваться из его объятий, кричала Наталья Андреевна.
— Нет, — ответил Дима.