– Да он это так сказал – ну, чтобы обратно его не принимать. Я за Федькой следил, а он в город вышел, и за какой-то теткой стремной ходил, и в ЦЦ ее пас. Там народу много, я маячок на него навесил. Приехал потом сюда, а тут сигнала нет… Я заблудился. И Федьку потерял.
Ich bin ein schones Zweigeschlecht…
– Мистер Грей. – Герр Линденманн обернулся, не вставая с корточек. Перед ним лежала распоротая утка, с армейского ножа быстро капала кровь.
Ди покосился на него с подозрением. Как-то чересчур гладко все идет, учитывая, что бес практически читал его мысли этой ночью. Но Ди все равно быстрее. И справится. Жил же он раньше без домработницы.
– В бочке засолим, – отозвался герр Линденманн на вопросительный взгляд Ди. – И подушек пуховых наделаем. Я как раз на-аволочку вышива-аю.
– У воронки, – прошептал тот. – Где метро брошенное.
– Нет! – Голова снова затряслась, рыжие взлохмаченные кудри запрыгали вокруг исхудавшего лица. – Я Федьку… Федьку. – Губы мальчишки дергались, по щекам горохом катились слезы. Стекла очков перепачканы… Интересно, насколько хорошо он без них видит… И почему они в какой-то детской оправе?
На последней фразе голос его изменился, разом став высоким и томным.
– Ich werde immer bei dir sein… – И голос был незнакомый, низкий и гулкий, как будто говоривший вещал из колодца, и слова он растягивал, смакуя каждый звук грубого древнего языка – так, что вместо ожидаемого лая выходило утробное рычание.
Он лизнул окровавленное лезвие и выпрямился во весь рост, медленно проводя языком по губам. Они вдруг стали непривычно тонкими – совсем не как у донны Лючии, да и все лицо изменилось, превратившись в хищную похотливую маску неопределенного пола. Глаза пожелтели и приобрели миндалевидный разрез, выстреливая уголками к вискам. Брови переломились ровно посередине, подбородок закруглился, а кожа туго натянулась, лишившись неровностей и морщин. Перед Ди стоял совершенно незнакомый человек. С армейским ножом в руке.
Наконец они наелись так, что не могли больше взлетать, и заковыляли к деревьям, оставив на истоптанной траве несколько десятков своих товарок.
– Вон твой Федька, – Ди кивнул на запеленутый в пленку труп. – Без тебя обошлись. А это, – он указал на мину в руках Льва, – ты для меня приготовил?
– Это я уже слышал, – отмахнулся Ди. – От герра Линденманна. Кстати, где он? И где все остальные? Что ты с ними сделал? И говори уже нормально.
Лев долго молчал и отворачивался, перебирая пальцами по металлическому боку "Европотрошка", но шевельнулся Зиленцорн – угрожающе, и мальчишка не выдержал:
Он поежился.
– А если скажу, отпустите?
Охотник неопределенно дернул угловатым плечом.
– Мистер Грей, с вашего позволения я не дам своей девочке пачкать руки.
So ist es mir nur allzurecht…
Ди поперхнулся слюной – на другой стороне пруда он набрал малины и теперь отправлял в рот по ягодке, дожидаясь, когда герр Линденманн закончит работать. Проще всего будет сломать ему шею, а потом утопить оба тела, привязав к ним что-нибудь тяжелое. Он уже присмотрел пару подходящих валунов – их веса должно хватить, чтобы трупы не всплыли. А если и всплывут – невелика беда, заодно уток накормят. Что-то подсказывало Ди, что он не станет ходить сюда на охоту.
– Я тебя на части разложу сейчас, без всяких мин, сука. Где ставил, говори, ну!
"Мы слились в единое целое… Меня это вполне устраивает… Я прекрасное двуполое создание… Две души в моей груди… Два пола, одно желание…"
Не фонтан, конечно, снова оставаться в одиночестве, да и по донне Лючии и ее личностям он, несомненно, будет скучать. Однако это не смертельно: Ди удалось в общем без особых потерь пережить мнимую гибель родителей. И даже их предательство. И конец дружбы со Стерхом. И то, что каратарин посчитал предательством спасение своей жизни. Плевать. Ди неприхотлив и имеет терпение. А запасов в доме хватит на много лет. И пусть хоть кто-нибудь попробует сунуться – он сам понаставит в округе мин. В папиных коллекциях не только "Куйбида-Дещица" найдется…
– С чего ты взял, что он здесь? Зиленцорн, отпусти его.
Прежде чем бес схватил Льва за шиворот, Ди, выпустив тень, вцепился Зиленцорну в предплечье и резко дернул на себя. Хруст человеческих костей совпал с шипением газа. Густо запахло шоколадом. Ди уплотнил тень и неодобрительно цокнул языком, мельком подумав о том, как ненавидит модификации фугасов, заправленных горючей фосфорорганикой. Какой смысл в газе при такой силе взрыва?
Ну и чушь! Ди зашвырнул в рот последние ягодки и, поплевав на ладони, обтер руки о траву. Пора. Однако далеко же у герра Линденманна с Никки зашла любовь, коль они избрали слиться в одно существо. Хотя, учитывая обстоятельства, может, это и было самым разумным выходом. Вот если бы все личности донны Лючии объединились в единое целое, неплохой получился бы результат. Кроме беса, разумеется.
Zwei Geschlechter eine Lust…
– Не дам, – насупился тот.
Охотник закусил губу, прижал мину к груди покрепче. Кстати, это не "Куйбида-Дещица", а что-то сильно на нее похожее.
– Итак, – медленно сказал Ди, – Лев… За что ты хочешь меня убить?