– Лишь истина освобождает, мистер Грей. Вы же сами сказали: Wahrheit macht frei. – Глаза его хитро блеснули, утратив привычное для герра Линденманна сосредоточенное выражение. Черты лица на секунду заострились, а затем словно потекли, оформляясь во что-то новое. – Du kannst es horen… [5]
Бес упрямо и молча выдирался из его хватки. За границей окутавшей их греевой тени охотник вскинул руки над головой, изогнулся, словно танцуя. Рыжие кудри разметаны невидимым ветром, а очки, криво сидящие на покрытом конопушками носу, больше не кажутся забавными. Лев горел, горел заживо, но не успел этого осознать, потому что в следующую секунду взрыв разнес его в клочья.
– Не думаю. Но мы должны узнать, кто это делает. И принять меры, чтобы такого больше не повторилось.
– Одну тут ставил, одну – на дороге, у въезда. А про одну говорил уже – где станция, "Сельбилляр" называется. Две в рюкзаке вон там, за деревом.
– Д… нет.
И сразу вынырнул: в них ничего не оказалось. Будем надеяться, что единственная единица боеприпаса поблизости – круглая мина, которую судорожно сжимает незадачливый соратник Стерха. Хорошо бы он ее и дальше не ронял: отсюда не видать, в каком состоянии накольник у этой штуки.
"Гермафродит, гермафродит… Я так влюблен…"
Гетман Стерх закрепил за каждым отрядом отдельную секцию, а в ночной караул ставил парами – двух человек хватало, потому что все тоннели охранялись многолюдно и круглосуточно. Лев дождался своего наряда, договорился с напарником спать по очереди и перерезал ему горло во сне.
– Die Wahrheit ist wie ein Gewitter, es kommt zu dir, du kannst es horen… [6]
– Говори, – уронил Ди, дивясь его наивности.
Какой прыткий. Сволочь.
Zwitter, Zwitter…
– Я ваших детей в школе учу, если что. – Ди обидно засмеялся, дразня мальчишку.
– Ну? – прикрикнул Ди. И брови сдвинул, изображая гнев.
– Узнаем. Примем, – заверил герр Линденманн.
Ди это и вслух повторил. На что Лев вскинулся весь, очками и веснушками засверкал:
До тех пор, конечно, пока утки не учуяли приманку – мелко рубленное крысиное мясо вперемешку с вареными утиными же яйцами. Азартно перекрякиваясь и хлопая крыльями, птицы слетелись к рассыпанному по берегу корму. Герр Линденманн не менее азартно пулял из рогатки теннисными мячами. Утки вспархивали на каждое попадание, но тут же опускались обратно, не в силах отказаться от лакомства.
– Я стреляю плохо, – признался Лев, – из-за зрения. Я и учился на минера. А ющ на Убейконя не действует. Стерх сказал, из-за таблеток, у него со здоровьем что-то… Федька вон художников целовал, подстреленных, и хоть бы хны. Отморозок.
Ich bin so verliebt…
"Я всегда буду с тобой". Какое, однако, самонадеянное заявление! Ди ни на секунду не сомневался, что способен одолеть любое человеческое тело. Пусть и такое… странное. Донна Лючия раздалась в плечах и казалась существенно выше. Радужный платочек на мощной шее смотрелся дико, а мешковатые брезентовые штаны теперь туго облегали мускулистые бедра – явно не женские.
Оказалось, всего шесть: больше унести не мог. Пять сложил в старенький школьный рюкзачок, одну – тяжеленную "Куйбиду-Дещицу" – нес в руках. Она и разорвалась на тропинке возле утиного пруда. Ну как зачем? Федору отомстить хотел.
Поглядывая на замершего со скучающим видом Зиленцорна, поправляя одной рукой очки и часто сглатывая слюну, Лев принялся рассказывать. Оружие он украл со склада. Да-да, у охотников теперь был собственный склад, на станции метро "Коккозы". Зал перегородили специальными стенами, вдоль которых расставили ящики с наклейками "гуманитарная помощь".
От его крика проснулись осоловевшие от еды утки, закрякали суматошно и возмущенно.
– Мистер Грей, это он ставил тут мины? – спросил герр Линденманн, указывая на труп Федора.
– Ist kein Licht am Horizont…
– Я… шел… шел за ним… следил, потом… потом потерял.
– А ходил за ним зачем? Не проще подстрелить было?
Баритон вернулся. Ди пожал плечами и отступил. Пусть развлекается напоследок. Некоторое время он наблюдал, как герр Линденманн сортирует трупики, по какому-то одному ему известному принципу отбирая те, что пойдут на засолку. Быстро заскучав, Ди решил еще раз обойти пруд по периметру – за охотой они могли не заметить чужого, а воздух так густо пропах крысиным мясом и вареными утиными яйцами, что человеческая кровь – тем более под неповрежденной кожей – в нем могла запросто потеряться.
– Ис… искал. Тут… тропки.
Зиленцорн послушно опустил руку, продолжая держать Льва за шиворот грязнющего бежевого свитера. Не по сезону наряд. И явно мал… Пара секунд недоуменного разглядывания, и Ди опознал вещицу. Он и предположить не мог, из каких побуждений охотник напялил на себя одежду покойной Элли.