– Я? – удивился Ди. – Чем? Вернее, в чем?
А потом хрястнуло кухонное стекло, рамы, ломаясь, влетели в комнату вместе со скорчившейся в прыжке фигурой. Знакомый надрывный рев разорвал уши. Греи быстры, но оказалось, что овладевший человеческим телом бес умеет двигаться чуточку быстрее.
– Да-да… Какой эксперимент?
– После ядовитого дротика?
Немногочисленные страницы едва не рассыпались в руках. Действительно, очень старая бумага, древесная. Отпечатана на электрических принтерах, а несколько запаянных в допотопный ламинат листков написаны от руки. Вернее, нарисованы. Графики, таблицы, формулы… Пробежав глазами пяток страниц, Ди захлопнул папку, глубоко вздохнул, снова открыл и принялся читать с самого начала.
Убейконь поднял голову, глянул устало.
– Ну и какого майдана ты меня псаками кормишь? Я же вижу, что ты здесь давно и один, а греи всегда живут семьями или парами. Может, расскажешь, почему остался ты, а, Дориан? И на кого охотишься под землей?
Дольше всего Ди задержался на "спектрально-временном анализе волновых полей и пространственных искажений". Это была, по сути, докладная записка, краткая выжимка из отчета, но Ди умел заглядывать за слова. Трехстраничный набор букв внес в картину недостающие штрихи, придал ей глубины и объема, раскрасил детали в необходимые цвета. И – главное – наконец-то определил его, Ди, место в этом чужом и чуждом мире, мире, который никак не хотел становиться своим.
Стало быть, Стерх ему не рассказывал.
– Откуда… – начал было Ди, протягивая руку, и осекся: бес сжал маячок в кулаке. Что он собирается делать?
– Генотерапия не делает тебя греем, – высокомерно заметил Ди. Он до сих пор не понимал, зачем Федор влез к нему в дом и с какой целью делился информацией.
Его кожа – молочно-белая, стремительно серела, темнея прямо на глазах. Ди, бросившийся вперед, успел подумать, что она наверняка еще и уплотняется, становясь холодной на ощупь, – совсем как у настоящего грея. И, как у настоящего грея, отступали, вглубь уходили чересчур выпуклые для человека синие вены. И запах – тот самый, что тогда, под землей, Ди принял за гель для душа – запах очистившейся от химикатов греевой крови.
По мнению населявших его людей, при совокупности некоего ряда условий "половозрелая особь грея предпочтительно мужского пола", находясь на "поверхности преломления гравитационных волн" у границы "сред с существенно разной плотностью", выступает в роли своеобразного магнита, притягивая на себя определенное явление и открывая в "пространственно-временном континууме решение типа проходимой крысовины".
Разогнувшись – не будет он снимать обувь, ясно же, – Ди сделал шаг и услышал:
– Конечно. Он же учился и вообще рубит в этих делах. Я, прежде чем платить, каждую бумажонку ему показывал.
Донна Лючия уселась ровнее, подтянула колени к груди. Перепачканные высохшей тиной охотничьи штаны герра Линденманна плохо впитывали кровь, и она цвела по камуфляжу жирными иссиня-багровыми пятнами. Похоже, Федору действительно оставалось совсем немного до того, чтобы считать себя греем вполне обоснованно.
– А может, мне целоваться с ними нравится! И вообще, я нетерпеливый. Зачем ждать, ежли можно сразу все узнать?
– Ну и что? На греев помаранчевый ющ не действует.
– Стена-а… – стонала донна Лючия. – Ис-стина-а… – Лицо ее исказилось, голова запрокинулась, из горла вырвался вой, перешедший в животное рычание.
– Я, вообще-то, не собирался… – У Федора дернулась щека. – Ну, приходить вот так… Короче, не хотел потихоньку влезать, пока тебя нет. Думал, ты дома. Бомбежка же была. Комендантский час, опять же.
Ди смотрел на что-то крошечное, плоское, полупрозрачное… вымазанное синеющей на воздухе кровью грея… что-то ужасно знакомое… Радиомаячок!
– Да я не про это! Мне не на Большую землю надо!
– Как знаешь.
– В каком смысле?
– В том самом, Дориан, в том самом смысле. Про это я Стерху не говорил, но вот, говорю тебе. Когда смотришь на картины под землей, они как будто выпрыгивают прямо на тебя и всасывают внутрь. Раньше я не замечал, а потом вдруг начал. Как включилось что-то. Это все оно… последствия терапии. Я превращаюсь в грея. И хочу отсюда уйти.
Прочитанного хватало, но дотошность Ди не раз служила ему хорошую службу.
– Что, совсем? – удивился Убейконь. Вроде бы искренне удивился.
– Да-да. – Ди все-таки зевнул.
– А ты? У пуэсторианцев?
– На!