Пляска на плахе. Плата за верность [СИ] (полный текст): читать начало книги онлайн

— С того, что ты начал на них отвечать, даже не раскрывая рта. Ты не проводник, Гуташ. Я знаю, как в Ваг Ране метят это братство — служба-то пожизненная и неблагодарная. Соответствующего знака я у тебя не нашел, хотя, поверь, тщательно осмотрел все тело, пока ты валялся без сознания. Впрочем, я увидел следы от чернил — знак тебе явно нарисовали, правда не позаботились о том, чтобы сохранить его надолго, — энниец многозначительно кивнул на правую руку вагранийца. — Но ты и не наемник, ведь хитрец Заливар нар Данш вряд ли позволит чужому человеку настолько глубоко закопаться в свои тайные делишки… Кроме того, я подслушал твой разговор с одним из гвардейцев — он отчитывался перед тобой и внимательно слушал твои советы. Из всего этого я делаю вывод, что ты гораздо ближе к Шано, чем стремился показать Артанне и ее бойцам.

— Даже мы.

— Ваша светлость, здесь мы — как на ладони. Если на нас обрушатся стрелы, уйти мы не сможем.

— И вы тщательно скрывали свой талант — в противном случае я бы знал о нем раньше. Но зачем?

После смерти родителей Лавар попал под опеку двоюродного дядюшки по отцу — мелкого барона, чьи земли располагались на западе Бельтерианского герцогства. Еще юношей будущий казначей проявил блестящий талант к цифрам, однако по-настоящему реализовать свой потенциал не смог. Дядюшка, оценив способности воспитанника, оказался достаточно благодушен, чтобы не зарывать талант в землю, и отправил родственника в университет Амеллона, где впоследствии тот познакомился с Демосом.

Теперь все пройдет проще. Энниец дождался, пока проводник повернется к нему спиной, перемахнул через поваленную скамью, схватил лежавший на полу обломок ножки стола и в два прыжка оказался возле вагранийца. Гуташ вздрогнул, и едва он начал поворачивать голову, как со всего размаху получил по затылку и тут же обмяк.

Рантай-Толл.

Зулльский замок, фамильное убежище лорда Хальвенда, где укрылось мятежное семейство, пришлось брать штурмом. Альдор догадывался, по какой причине барон покинул хорошо укрепленный Ульцфельд и спешно переместился в переживающее не лучшие времена родовое гнездо, но запланированному побегу в империю не было суждено осуществиться.

Альдор ожидал, что после сдачи Хальвенда войско продолжит путь в Эллисдор, и был не на шутку взволнован, когда Волдхард велел выдвигаться к Ульцфельду. Однако события, последовавшие за этим волеизъявлением, окончательно вывели его из равновесия.

— Сейчас в приюте живут только четырнадцать одаренных учеников, — без остановки вещал Фабрис, ведя за собой гостей. — Преимущественно из Бельтеры и Освендиса. Впрочем, нам уже поступают заявки из Рикенаара. Сейчас мы способны принять еще шестнадцать человек, а после того, как возведем второе здание для учеников, сможем оказать гостеприимство еще трем десяткам. Недавно мы также получили две просьбы приютить сирот из Хайлигланда. Однако новое политическое положение… — ректор виновато улыбнулся, — несколько запутало ситуацию.

Деватон сдержанно кивнул:

Медяк бесшумно отодвинул доски и обмотал несколько опасно торчавших гвоздей ветошью. Одежды ему было не жаль, но заботился он о том, чтобы до чутких ушей Гуташа не долетел треск разрываемой ткани. Когда лаз обрел почти что гостеприимный вид, энниец сунул руку за пазуху и вытащил кисет, разделенный на несколько маленьких кармашков.

— Как посмотреть, — задумчиво ответил барон, поигрывая эрцканцлерской цепью. — Я вполне гожусь подписывать смертные приговоры. Особенно когда на то есть веские основания.

— Честного наемника! — хлюпнул ваграниец. — Мать моя женщина, так вы все же существуете.

— Вы прелестно выглядите, — заметил Демос, обратившись к своей спутнице. — Надеюсь, езда вас не утомила.

— Люди нужны?

— Не сложнее меня, — тихо сказал проводник. — Ступай и будь спокоен. Случись что, я разберусь.

— И чего ты хочешь от меня? — спросил он, когда нежданный гость закончил рассказ.

Пировали скромно. К чести кастеляна, стол все же был хорош — несколько блюд из рыбы, дичь, целый хряк, запеченный на вертеле, множество пирогов и караваев, похлебки и бульоны — давно его так не потчевали. Музицировали менестрели, звучали песни, слышался веселый смех графов Урста и Эккехарда, обсуждавших взятие замка. Даже брат Аристид нарушил пост и позволил себе съесть немного мяса, отчего заметно повеселел. Грегор все так же постился, зато не отказывал себе в разбавленном эле и с удовольствием наворачивал кашу с кореньями.

Это было невыносимо. Он истошно выл, но кляп превращал его вой лишь в глухой стон. Покончив с пальцем, энниец присел на корточки возле пленника и проникновенно заглянул ему в глаза.

Брат-протектор поклонился.

— Ты действительно пожертвовал всем ради дружбы со мной. У тебя больше нет семьи и состояния, только служба. Полагаю, именно поэтому ты не торопишься создавать и собственную семью. А ведь тебе уже перевалило за тридцать, — Волдхард мрачно посмотрел на осунувшееся лицо друга. — Тебя называют бароном, насмехаясь за спиной.

— Нет, — Грегор мягко отстранил обеспокоенного вассала. — Я обвиняю его, мне же и брать на себя ответственность. Выведите всех во внутренний двор и проследите, чтобы рыцарю-капитану было возвращено его личное оружие для поединка.

Демос отодвинул шторку окна и, прислонившись к самой стене кареты, рассеянно взглянул на столичный пейзаж. Белизна камня и яркий утренний свет резали глаза. Одна за другой сменялись улицы, мелькали дома, спешили по своим делам горожане — все сливалось в единую цветастую массу, словно неаккуратный подмастерье художника опрокинул стол с разведенными красками. Рыночная площадь, по обыкновению, представляла собой столпотворение, и гвалт еще долго преследовал экипаж, покинувший оживленный квартал.

Виттория кивнула и подошла к столу, уставленному склянками всех цветов и размеров. В центре располагалась небольшая жаровня, на которой ворчал и бурлил котелок, распространяя аромат вареного мяса.

Джерт быстро перебежал улицу и остановился. Он находился на юго-западе города, а сарай, откуда ушел отряд, на севере. Энниец прекрасно осознавал, что его могли там поджидать, но это не отменяло необходимости попасть внутрь и забрать свое барахло. Вещи могли пригодиться позже.

— Конечно, — глаза Лахель прищурились в усмешке. — Они же не заставят вас развестись ради соблюдения традиций.

«Как по нотам! А ты соображаешь, дорогая, и соображаешь хорошо».

— Я могу поесть самостоятельно.

«Темнишь! Люди обожают оценивать других».