Царская Россия накануне революции : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

 Слеза навертывается у него на глазах, но тотчас же он поднимает голову и овладевает собой.

 Карлотти и князь Боргезе также не скрывают своего беспокойства. Паралич русской армии неизбежно освободит большое число австрийских и германских дивизий. Но будут ли эти дивизии переброшены в Трентино или на Изонцо, чтобы возобновить с еще большей силой страшное наступление прошлого мая?

Суббота, 12 мая.

 Группа моих русских друзей уже очень разбросана. Одни переехали в Москву, в надежде найти там более спокойную атмосферу. Другие уехали в свои имения, полагая, что их присутствие морально хорошо повлияет на их крестьян. Некоторые, наконец, эмигрировали в Стокгольм.

 Мне удалось еще, тем не менее, собрать сегодня вечером на прощальный обед человек двенадцать.

 Лица озабочены; разговор не клеится; меланхолия носится в воздухе.

 Перед уходом все мои гости выражают одну и ту же мысль: "Ваш отъезд означает для нас конец известного порядка вещей. Поэтому мы сохраним о вашем посольстве долгую память".

 Вести из русской армии очень плохие. Братание с германскими солдатами распространено по всему фронту.

Воскресенье, 13 мая.

 После нескольких прощальных визитов в домах, расположенных вдоль Английской набережной, я прохожу мимо фальконетовского памятника Петру Великому. Без сомнения, у меня в последний раз перед глазами великолепное видение царя - завоевателя и законодателя, этот шедевр конной скульптуры; я поэтому останавливаю экипаж.

 За три с половиною года, с тех пор как я живу на берегах Невы, я никогда не уставал любоваться повелительным изображением славного самодержца, надменной уверенностью его лица, деспотической властностью его жеста великолепным устремлением его вздернутого на дыбы коня, чудесной жизнью, вдохнутой во всадника и коня, пластической красотой, величием архитектурной декорации, служащей фоном.

 Но сегодня мною владеет одна мысль. Если бы Петр Алексеевич воскрес на миг, какой жестокой скорбью терзался бы он, видя, как совершается или готовится разрушение его дела, отказ от его наследства, отречение от его мечтаний, распад империи, конец русского могущества.

Понедельник, 14 мая.

 Военный министр Гучков подал в отставку, объявив себя бессильным изменить условия, в которых осуществляется власть, - "условия, угрожающие роковыми последствиями для свободы, безопасности, самого существования России".

 Генерал Гурко и генерал Брусилов просят освободить их от командования.

 Отставка Гучкова знаменует ни больше, ни меньше, как банкротство Временного Правительства и русского либерализма. В скором времени Керенский будет неограниченным властелином России... в ожидании Ленина.

Вторник, 15 мая.

 Милюков дает мне прощальный завтрак, на который он пригласил маркиза Карлотти, Альбера Тома, Сазонова, Нератова, Татищева и др.

 Отставка Гучкова и его тревожный клич омрачают все лица.

 Тон, каким Милюков благодарит меня за оказанное ему мною содействие, показывает мне, что он тоже чувствует себя осужденным.

 Уже несколько недель Временное Правительство торопило Сазонова отправиться вступить в управление посольством в Лондоне. Он уклонялся, слишком основательно встревоженный тем, что оставлял на родине, и политикой, которую ему будут диктовать из Петрограда. По настоянию Милюкова, он решается, наконец, отправиться в путь.

 Мы уедем вместе, завтра утром.

 Британское адмиралтейство должно прислать в Берген курьерский авизо и два контр-миноносца, чтобы перевезти нас в Шотландию.

Белоостров, среда, 16 мая 1917г.

 Приехав сегодня утром на Финляндский вокзал, я нахожу Сазонова у отведенного нам вагона. Он серьезным тоном заявляет мне:

 - Все изменилось; я уже не еду с вами... Смотрите, читайте!

 И он протягивает мне письмо, которое ему только что принесли, письмо, датированное этой самой ночью и которым князь Львов просит его отложить свой отъезд, так как Милюков подал в отставку.

 - Я уезжаю, а вы остаетесь. Не символ ли это?

 - Да, это конец целой политики... Присутствие Милюкова было последней гарантией верности нашей дипломатической традиции. Зачем бы я теперь поехал в Лондон?.. Я боюсь, что будущее скоро докажет г. Альберу Тома, какую он сделал ошибку, приняв так открыто сторону Совета против Милюкова.

 Стечение друзей, пришедших проститься со мной, кладет конец нашей беседе.