Царская Россия накануне революции : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

 Когда вы вернетесь, во Францию, мы вместе посмотрим, какой пост мы можем вам предложить, приняв во внимание в возможно широкой мере ваши интересы и ваши личные отношения.

 Благоволите принять, мой дорогой посол, уверение в моем глубоком уважении и моих лучших чувствах.

А Рибо."

 Окончив чтение, я говорю Альберу Тома:

 - Это письмо не содержит ничего, с чем бы я не соглашался или чем бы не был тронут. До моего отъезда, который мне кажется, трудно назначить раньше 10 мая, я по мере моих сил буду помогать вам.

 Он горячо пожимает мне руки и говорит:

 - Я никогда не забуду, с каким достоинством вы держали себя и буду счастлив засвидетельствовать это в телеграмме, которую я сегодня же отправляю правительству республики.

 Затем, составив со мной программу визитов и работы, он удаляется.

Вторник, 24 апреля.

 Я пригласил своих английского и итальянского коллег позавтракать с Альбером Тома.

 Карлотти заявляет, что вполне присоединяется к моему мнению, когда я утверждаю, что мы должны поддерживать Милюкова против Керенского и что было бы важной ошибкой не противопоставить Совету политического и морального авторитета союзных правительств. Я делаю вывод:

 - С Милюковым и умеренными Временного Правительства у нас есть еще шансы задержать успехи анархии и удержать Россию в войне. С Керенским обеспечено торжество Совета, а это значит разнуздание народных страстей, разрушение армии, разрыв национальных уз, конец русского государства. И, если отныне развал России неизбежен, не станем, по крайней мере, помогать этому.

 Поддерживаемый Бьюкененом, Альбер Тома категорически высказывается за Керенского:

 - Вся сила русской демократии в ее революционном порыве. Керенский один не способен создать с Советом правительства, достойного доверия.

Среда, 25 апреля.

 Мы обедали сегодня вечером, Альбер Тома и я, в английском посольстве. Но уже в пол-восьмого Тома появляется на пороге моего кабинета: он пришел сообщить мне длинную беседу, которую он имел сегодня пополудни с Керенским и главной темой которой был пересмотр "целей войны".

 Керенский энергично настаивал на необходимости приступить к такому пересмотру, согласно постановлению Совета; он полагает, что союзные правительства потеряют всякий кредит в глазах русской демократии, если они не откажутся открыто от своей программы аннексий иконтрибуций.

 - Признаюсь, - говорит мне Альбер Тома, - что на меня произвело сильное впечатление сила его аргументов и пыл, с каким он их защищал...

 Затем Тома, пользуясь метафорой, которой недавно пользовался Кашен, Тома заключил:

 - Мы будем вынуждены выбросить балласт.

 Но уже около восьми часов. Мы отправляемся в английское посольство.

 Другие приглашенные: князь Сергей Белосельский с супругой, княгиня Мария Трубецкая, г. и г-жа Половцовы и пр.

 Альбер Тома говорит любезности и нравится своим воодушевлением, своим остроумием, своим метким и колоритным языком, полным отсутствием позы.

 Однако, раза два-три я замечаю, что его откровенность выиграла бы, если бы была скромнее, менее экспансивной, более замаскированной. Так, например, он слишком охотно подчеркивает свое революционное прошлое, свою роль в стачке железнодорожников в 1911г., сладострастное удовлетворение, которое он испытывает, чувствуя себя здесь в атмосфере народного урагана. Может быть, он говорит так только для того, чтобы не казалось, будто он отрекается от своего политического прошлого.

Четверг, 26 апреля.

 Милюков меланхолично заявил мне сегодня утром:

 - А ваши социалисты не облегчают моей задачи.

 Затем он рассказывает, что Керенский в Совете хвастается, что обратил их всех в свою веру, даже Альбера Тома, и что уже считает себя единственным хозяином внешней политики.

 - Так, например, знаете вы, какую он со мной сыграл штуку? Он напечатал в газетах в форме официозного "сообщения", что Временное Правительство готовит ноту к союзным державам с точным изложением своих взглядов на цели войны. И я, министр иностранных дел, из газет узнаю об этом мнимом решении Временного Правительства... Вот как со мной обращаются! Очевидно, стараются принудить... Я подниму сегодня вечером этот вопрос в совете министров.

 Я оправдываю, как могу, поведение социалистических депутатов, приписывая им лишь примирительные мысли.