– Опасно? Для кого как, – хмыкнул старик. – Видать, большую волну ты поднял, маркиз, своим предсказанием. Великая магическая сила тебе понадобится, чтобы все исправить. Куда уж опасней для целой галактики, коли не справишься. А коли справишься, так пусть об опасности темный властелин думает.
Наступила благословенная тишина, только несчастный оборванец продолжал стонать в углу. Леринея открыла глаза, посмотрела на мой оскал и даже не вздрогнула. Старею, наверное.
Аль забормотал что‑то вроде бы сочувственное, но вместе с тем довольно равнодушное. И снова обвел взглядом остальных. Задержался на Леринее.
– Интересно, интересно… – задребезжал у меня над ухом голос Аля, и я невольно вздрогнул – не заметил, когда он вернулся в башню. – Вампир‑отступник нравится мне все больше, вьюнош. Поверь, он, дитя Ночи, знающий ее, как никто, станет тебе отличным спутником и проводником.
– Какой вы кровожадный, лорд! – без малейшего сожаления в голосе символически пожурил его князь. – Так значит, вас можно поздравить с убийством преступника Империи и гибелью нескольких всадников?
Валет вышел из‑за деревьев и остановился. Нас разделяли несколько березок редколесья, низкий кустарник и неширокая полоса поляны, на которой я устроил наш с Лерой привал. Последние лучи закатного солнца все еще играли с тенями в салочки на крошечном открытом островке, но этого было достаточно, чтобы Валет не мог приблизиться по прямой. По крайней мере, в ближайшие пять минут. Значит, он не нападет сразу, станет тянуть время. И снова я ошибся.
– Винс…
– Зубки пообломает об мою шкурку, да кишочки себе моей кровушкой прожжет, – хихикнула женщина, которую, судя по всему, мало волновало наличие каких‑то страждущих.
– Раз ты здесь, то утро просто не может быть для меня добрым. Разве что прелее‑е‑естная ле‑еди соизволит обрадовать нас известием о своем уходе, – презрительно протянул Ша‑Нор.
– Неплохо, – пожал плечами Эрмот, удивившись, что вопрос был адресован именно ему.
Я перекрестился и кивнул.
А что? Вейсты могут на протяжении пяти часов плыть с вполне приличной скоростью. Доберутся до какого‑нибудь ближайшего островка с вейстским полуподводным городом. Их здесь полно.
– Ты чего это кривляешься? – ошарашенно спросил пристально наблюдающий за его действиями Скотт.
– Что случилось, Кида? – испуганно озираясь, спросил он.
Кевин послушно моргнул. Ему начинала нравиться эта заботливая галлюцинация.
– Ты так и бегал здесь три дня? – фыркнул я, чтобы как‑то разрядить обстановку.
– Хватит, Винс! – Лера возмущенно топнула ножкой. – Оставь его уже в покое!
И чего это он в последнее время такой добренький?
– Что?! Что с ней?! – почему‑то я был уверен, что с Летом все в порядке, и беда случилась именно с Анитой.
– Ой, какая учеба? С меня нормальный маг, как с тебя принцесса.
Посмотреть на Делимора я боялась. Сочувствия или презрения в его взгляде я бы не пережила. Но если он знал, что я был девушкой, почему так легко предложил тренировать меня? Это насмешка? Или полное равнодушие? Или он просто не считает нужным заморачиваться на том, чего нет здесь и сейчас?
Но вот кельны теперь стремились лишь к одному: убить. Их было много, слишком много. Может быть несколько десятков, может быть сотня. Но демарш Венна явно принес свои плоды. Путь к заветному карману в стене был почти свободен, и Хас, не мешкая, ринулся туда, увлекая за собой остальных. Под натиском обезумевших серых теней фаланга дрогнула и распалась, но Моргану по‑прежнему старались прикрыть, не давая кельнам добраться до нее. Почему‑то девушка была уверена, что это негласный приказ Рика, и снова, в который уже раз, удивилась теплому чувству благодарности к этому неуправляемому нахалу. Она все время старалась найти его взглядом в этой мясорубке и, наверное, именно поэтому не увидела того, что произошло на другом фланге. Тоненько, растерянно вскрикнул Феникс, зарычал, захлебываясь собственной кровью, Скотт, теплая алая жидкость окропила лицо Говорящей, а потом прямо ей под ноги рухнуло его большое тяжелое тело, уставившись на Моргану уже ничего не видящими глазами. Первым порывом было склониться к нему и попытаться хоть чем‑то помочь, но девушка в ужасе отшатнулась, когда под ноги ей подкатилась отрубленная голова Дарующего. На мертвом лице Феникса застыло выражение небывалого удивления.
– Послушайте, – начал я, стараясь говорить как можно спокойней и рассудительней, чтобы донести до этих идиотов основную мысль, – поймите такую простую вещь: вам нечего противопоставить вампирам. Сражаться на равных с ними может только Лет, а он один. Вы в этой драке – балласт. Артесу нужна только моя жизнь, так пусть он ее возьмет. А вы уходите. Можете и Валета с собой прихватить, раз он вам вдруг стал так дорог.
– Эрмот? – маркиз, развалившийся в кресле, слегка приподнялся.
– Что Зеркало наше умное, и верить ему следует в любом случае. Оно плохого не покажет и не посоветует. Так, милое? – я обернулся к пыльному артефакту.
Нет, все же они действительно себе на уме, эти ифриты.
Полтора часа. Неужели, меня считают за полную дуру? Судя по солнцу, прошло не более двадцати минут. Ох, не нравится мне эта скрытность. Складывается впечатление, что я лишь пешка в чьей‑то игре. Только этот "злодей" слишком плохо знает Её Высочество Киниаду, чтобы пытаться использовать её.
Анита посмотрела на братьев, и те покорно вышли из комнаты, оставив нас вдвоем. Я робко улыбнулся ей:
Солнечный зайчик, отраженный поверхностью Зеркала, утешающе потрепал меня по руке. Вспыхнула радуга.
– Сейчас выясним.