– Сбежала! Мр‑р‑ру‑а! – по самодовольной клетчатой морде расплылась улыбка. – И никакая она‑у не баронесса вовсе!
– Если меня немедленно не покормят, – обиженно возвестил я о своем пробуждении, – а сразу пугать или злить начнут, я из следующего обморока могу и вообще не выйти.
За моей спиной растеряно завозились братья. Анита пожала плечами. Я улыбнулся еще шире, от чего губа не выдержала и треснула. Миг маленького триумфа. Я отпусти руку своей невесты, рискуя не устоять на ногах, и полез в карман. Анита догадалась поддержать меня за плечи. Умница моя! А я‑то какой молодец! Тормоз просто. Я ведь уже три месяца, как купил их, и все никак не мог набраться смелости официально попросить ее руки. Пока само не выплыло. Во всей красе.
– Сил даже на левитацию нет, – пробормотал Дог, – нужно было отдохнуть после боя с драконами
– Ну… – задумался я. – Можно попробовать уговорить Зеркало. Показало же оно мне твой мир, хоть я даже не знал, в какой он галактике.
– Шпагу, – наемник снова пожал плечами и хихикнул.
Наконец, когда я уже баловал себя чашкой ароматного чая со свежей выпечкой – когда только Леринея все это успевает?! – все взоры снова обратились ко мне.
– Успокойтесь! Никого из вас я пить не буду! – прорычал я.
Пройдя над стеной по высокой дуге, Киниада стремительно неслась к замку.
Пожалуй, кроме Кевина и самой девушки, последней фразы не понял никто. Однако ни переспросить, ни уточнить ничего насчёт загадочных казематов какого‑то там Триэля, компаньоны не успели. Рик, внезапно догнавший Джефри, властно поднял руку и громко объявил:
– Да, но у нас же миссия! – возмутился я.
– А другие рода Говорящих? – поинтересовался Рик, чтобы перевести тему. Моргана нетерпеливо дернула плечом:
Среди собравшихся прокатились недоуменные смешки, а я вздрогнул. Я, наконец, понял, где мы, и о ком идет речь. Я повернулся к Ней, чтобы остановить, сказать что‑то, что‑то объяснить, как‑то разобраться в нелепом недоразумении, возникшем между нами, но змеи Ее волос взвились мне навстречу, злобно шипя, норовя схватить, поглотить, уничтожить. А Она все никак не поворачивалась ко мне лицом, чтобы своей прекрасной улыбкой уничтожить смертоносное наваждение.
– Скажи, мне жаль… я не должен был… Я… Всегда обманывал… всех… легко… Ее нельзя было…
– Мой спаситель! – прошептали изогнутые луком алые губы, и я потонул в лиловом омуте взора богини, когда они коснулись моих.
В дверном проеме замер силуэт высокого мужчины, закутанного в темный плащ, с которого крупными каплями стекала на паркет дождевая вода. Из‑под плаща выглядывали изящные тонкие ножны, конец которых болтался на уровне лодыжек посетителя. Девушка нахмурилась: подобное оружие – рапиру или шпагу – она видела только у людей благородного происхождения. Фигуру вошедшего венчала широкополая шляпа, из‑под которой выбивались довольно длинные волосы.
– Вижу, ты знаком со старым этикетом приветствия, – она снова склонила голову на бок и даже слегка улыбнулась.
– Да‑у? – очень удивился кис. – От чего‑у это?
– Конечно, грустно! – Она повернула ко мне лицо, и я смог разглядеть, что уголки пухлых, изогнутых луком губ скорбно опущены, в фиолетовых до черноты глазах плещется боль. – Нельзя увидеть мрак. Можно лишь сравнить его со светом. Посмотри вокруг, – она обвела рукой окружающий пейзаж. – Что ты видишь? Какого цвета это море? А этот песок? Лес? Птицы, цветы, небо? – Она покачала головой и сама ответила на свой странный вопрос: – Того, который отвоевал Свет. Того, который отстояла Тьма. Им никогда не примириться. Это сражение – вечность. Это сражение – я.
Калека вздрогнул, но обернулся медленно, не выдавая своих эмоций.
– Истины? – я не понял, о чем она толкует, но в душу закралось нехорошее предчувствие. – Разве истина не в твоем имени, Этернидад? Не в вечной борьбе Света и Тьмы?
– Джефри сказал, что видел неподалёку кельнов. Они выглядели так, будто целенаправленно кого‑то искали.
– В другой мир… – эхом повторил Верховный.
– Потому что монстр‑наниматель потащил команду за собой, чтобы найти что‑то очень важное для Нее. Зачем‑то ей нужна эта руна Эчей, а значит, мы должны успеть раньше.
Что‑то тяжелое и смертоносное пролетело буквально в паре локтей от крыла дракона. Киниада ушла в сторону и грязно выругалась.
Даже на мой придирчивый вкус городок был вполне милым и симпатичным. Я бывала здесь где‑то четверть века назад, и тогда все выглядело намного хуже. И как местные жители успели так кардинально изменить городок?
– О вашем пророчестве и печальной судьбе его сапог – хотя, зачем коту обувь я так и не понял – я, кажется, уже знаю больше, чем о собственной родословной. Меня интересует, почему здесь оказались мы с моей ученицей. Но сначала ответь, – глаза Винсента сузились, и, хоть он и не попытался на этот раз демонстрировать клыки, я почувствовал, что этот упырь готов выпить всю мою кровь, если ответ ему не понравится, – что с Валетом?
Я набрался смелости и спросил:
Тут уж пришла моя очередь хлопать глазами.
Но, казалось, никто его не услышал. Разбойники бросились в атаку. Первым Делимора достиг мужчина, больше напоминавший бродягу, чем воина. Меч путника со свистом описал полукруг, обогнул выставленный на блок клинок разбойника и впился ему в грудь. Резко повернувшись, Эрмот перехватил торчащий из груди разбойника меч левой рукой, левой ногой сделал подсечку второму противнику, который успел обойти его сзади, и уже пошатнувшемуся правой зарядил апперкот. Вырвав окровавленный меч из груди осевшего на землю бандита, Делимор пригнулся, уходя от летящей прямо в его лицо секиры, и всадил клинок в ногу незадачливому бойцу. Краем глаза он заметил, как женщины натягивают луки, даже не заботясь о том, что выстрелами могут ранить кого‑то из своих же. Граф коротко взмахнул рукой, и стрелы вспыхнули в воздухе.