– Конечно, помню, – с обиженным видом пожал плечами охранник и принялся что‑то усердно чертить в воздухе, – сейчас выйдем, пройдём направо через Проулок Мастеров, потом…
Хасс неопределенно хмыкнул. Скотт почесал в затылке и крякнул. Моргана застыла с раскрытым ртом.
Девушка повернулась к терпеливо пялящ… ожидающему её решения Кевину, который поспешно перевёл взгляд вверх – на её приятное личико.
– Лер‑р‑р‑ринея‑я‑я! – рык появившегося в дверях человека заставил нас обеих вздрогнуть. – Что, черт подери, здесь происходит?!
– Чееееееееррррррррррт! – прошипел я, опускаясь на траву.
Картина, представшая их глазам в разгромленной комнате маркиза, вогнала Делимора в растерянность. На расчищенном в центре пространстве лежали и, похоже, мирно спали два совершенно целых на вид старых мага, а вся компания склонялась над еще одним бесчувственным телом.
– Но, командир, – проблеял Феникс, – я в рыбе плохо разбираюсь…
То, что мы попали из ночи в день, я понял еще до того, как открыл глаза. Хорошо, что я не боюсь солнца. Леринея продолжала визжать, заглушая все остальные звуки, и мне до скрипа зубовного захотелось влепить ей затрещину. А для этого нужно было осмотреться. Большая, светлая и почти пустая комната была пронизана разноцветными, окрашенными витражными стеклами лучами. Я как оказалось лежал на ковре, привалившись спиной к какой‑то мебели – письменному столу, кажется. Чуть поодаль, опираясь на книжный шкаф, сидела Лера, не желавшая ни открыть глаза, ни замолкнуть. Почти на прямой между нами, на полу стояла изящная статуэтка кота в натуральную величину, сработанная на редкость реалистично, если не считать идиотской раскраски в клеточку. Не обращая ни капли внимания на это пугало, из‑за ножки ближайшего шкафа на визжащую девицу удивленно таращилась мышь. Наконец, я выхватил взглядом первого заинтересовавшего меня персонажа: в углу, скрючившись и обхватив руками голову, тихо стонал какой‑то мужчина. Лица из‑за позы я рассмотреть не мог, но одет он был в линялые залатанные штаны, явно знававшую лучшие времена рубашку и пушистые тапочки на босу ногу.
– О своей позаботься, клыкастик! – промурлыкала Киниада, расплываясь в хищной улыбке. Вампир в долгу не остался и ответил такой же, снова продемонстрировав упомянутые клыки.
Кевин фыркнул и попытался отвесить коту подзатыльник. Сыр, разумеется, увернулся, но не ощерился, а одним прыжком перелетел на руки к Догу, удобно устроился и воззрился на наемника немигающими желтыми глазищами, забыв спрятать кончик языка. Провокатор!
– Имя, – потребовала девушка.
Я заскрипел зубами. Наглый самоуверенный мальчишка! Сопляк! У Артеса двести лет опыта за плечами! Но, что сделано, то сделано. Лет в игре.
Анита посмотрела на братьев, и те покорно вышли из комнаты, оставив нас вдвоем. Я робко улыбнулся ей:
Коротышка снова фыркнул и с показным спокойствием прошествовал вглубь зала – в самый тёмный угол, словно специально скрытый от глаз нежелательных посетителей.
Хи‑ха!
Я посмотрел на Леру. До завтра она точно не проснется – так что мне остается лишь… вспоминать…
– Спасибо! – выдохнул я и принялся распихивать оружие на положенные места.
– Это кто ещё? – поинтересовалась я. – У тебя же сейчас завтрак!
– Кевин, – произнес он только имя, и Моргана не рискнула настаивать на большем. – А теперь к делу. Полагаю, я не ошибусь, если назову вас леди Морганой, Говорящей с Камнями?
– А о‑ун как раз ни при чем. Аль все‑у сетует, что‑у девчонку Говорящую не привели‑у. Влюбился, наверное‑у. Седина‑у в бороду, знаешь ли…
– Ха! Ха‑ха! – изобразило смех странное существо, а потом не выдержало и расхохоталось в голос. – Как трогательно! Не досталась ей! Ха!
– О‑у! Вот подробностей не надо! Видел я‑у все. Какие вы‑у, люди, все же смешные… мыр‑р‑р.
– Феллиор, – поправил он, но тут же дернулся. – Откуда вам известно, кто я? – сузив глаза, он зло покосился на Киду, но потом обвиняюще уставился на меня. – И кто вы сами?
– Ну а я проиграла! – агрессивно сообщила Кида и стала наступать на Аля.
– И при чем тут я? Я себе имя не выбирала. Все претензии к родителям (хотелось бы посмотреть на того, кто рискнет обратиться с претензиями к моему папочке). Но если очень попросите и хорошо заплатите, могу перекраситься.
– Непременно ответит! – недобро прошипела дракоша, переключая на меня свое недовольство.
– Так я же великий маг! – брякнул я, чтобы не затевать очередной спор в поисках возможного объяснения данной аномалии.
– И перед зеркалом повертелся‑у? – не унимался клетчатый паршивец.
– Увы, леди, если вы хотите говорить с похитителем, то это не ко мне. Я сам такая же жертва, как и вы! – он весело мне подмигнул. – Но должен заметить, условия содержания пленников здесь вполне приемлемые. Прекрасное питание, горячая вода…
– Ну да, а что‑у? Меня покорили ее изящество, гладкая кожа и мр‑р‑р‑рау… раздвоенный язычок. К тому же у нас были одинаковые гастрономические вкусы – оба‑у любили мышей, – я помотал головой, но решил больше не перебивать. У этого клетчатого явно извращенное отношение к любви, но это его личное дело, в конце концов. – Мы‑у тогда гастролировали по пряному базару, срывая медитативные аплодисменты умирающих индусов. И решил я‑у сделать гадине своей предложение. Надел чалму многослойную, сандалики носком к верху задранные, да халат цветастый, букетик анисовый собрал и мышку дохлую подмышку сунул. Заглянул в корзину плетеную, где обитала Аш‑Ша, а там соперник мой бравый лежал – мангустом звался. Улыбался нагло, да очки моей кобры на свой нос насаживал. Подумал я‑у тогда, что пустила Аш‑Ша его в корзину первым. А для кота‑у быть вторым, утоплению в ведре подобно. Ну, ты понимаешь?