Летар проглотил этот комплимент молча.
— Как только сможем. Например, через месяц.
— Если я освобожу его, то верну магию, — и тут же сник. — С шансом один к двум. И печать…
Уголок губ Мэлоди чуть приподнялся.
Нэйприс чуть истерично хихикнула, и Летар поспешил удалиться, оставив её переваривать всё сказанное.
— Для меня в этих баулах что-нибудь есть? — спросил он девушку.
Поразительно, но в глазах женской части семьи Лит не было и намёка на раздражение или недовольство такой компанией. А у молодых там даже была жалость.
Летар бесцеремонно навис над столом и заглянул внутрь шкатулки.
Летар не сразу обработал полученную информацию, а потому вытаращился со смесью радости и удивления с заметным опозданием.
— Чего вы тут сидите в такую рань? — невзначай осведомился он.
— А ты против? Не обращай внимания на седую прядь, ей ещё и полтинника нет, — Нирэйн подмигнул, шокировав Летара скабрезностью в сторону собственной матери. — Я подойду минут через десять.
«Или это всё мои параноидальные идеи, вызванные шуточкой чёртова Нирэйна. Кому нужно следить из-за стен? Можно же использовать магию».
— Я хочу больше, — призналась Нэйприс и утёрла слёзы рукавом рубашки.
— Не знаю, — вздохнул Летар. — Может это и глупо звучит. Но он принял облик человека, которого я убил ещё декаду назад. И не просто убил, а методично распотрошил.
— Чудесно, — отозвалась Витилесса, наполняя бокал багровой жидкостью. — Потому что ты мне ещё пригодишься.
Летар прикрыл глаза, надеясь, что повышенный голос Нирэйна не разбудил Нэйприс в соседней комнате. А заодно вспышкой ударило воспоминание о вчерашней ночи, когда его провели мимо спорящих Нирэйна и Люциана за дверями трапезной. Нирэйн требовал данные разведки обо всём, включая какие-то совершенно случайные сведения о состоянии канализации Альмуна, а генерал с безукоризненным терпением отшивал каждый запрос молодого лорда.
«Нирэйн прав. Стоит отбросить собственные сомнения и всё же попробовать убедить местных пойти в самоубийственную атаку на столицу. У меня появится осязаемый шанс. Даже если это окончится вторым „падением Триана“, и все они бесславно погибнут… Их и так не ждёт ничего другого, пока по ту сторону баррикад маг-чудовище с замашками садиста».
Летар поспешил за ним, стараясь не слишком отставать. Не говоря о том, что он без устали продолжал лихорадочно оглядываться по сторонам, пытаясь то ли запомнить дорогу, то ли привыкнуть к окружению. Каменные стены, без дорогой резьбы или ещё какого-то модного у высокородных орнамента, с обыкновенными факелами и свечами, даром, что восковыми. Безо всяких украшений. Но тем не менее назвать обстановку бедной язык не поворачивался. Суровой, устрашающей, военной — сколь угодно, но бедной — никогда.
— Взял первую попавшуюся со шкафа в комнате Нэйприс, когда вернулся с допроса, — признал Летар. — Хотел отвлечься от накатившего на меня сраного фатализма.
О чём именно, Летар и думать не хотел из-за своего недомогания, пускай ответами займутся другие.
— Ты много об этом думал, — сокрушённо произнёс убийца, признав такую вероятность.
Летар остановился, не дойдя всего пары шагов до трапезной, и задумался.
— И это весь план? Откопать драконов?
— Твоя магическая импотенция не помешала тебе вернуть Нэйприс с того света. И убийца ты вполне полноценный. Не каждый маг может таким похвастаться.
Бедно обставленная комнатка содержала только кровать, с которой и вскочил Летар, невзрачный стол с чашкой воды и горящую, уже почти истаявшую, свечу. Окон в комнате не было, что путало его ещё больше, не давая определить время суток. Но зато была тяжёлая железная дверь, запертая снаружи, что прозрачно намекало на заключение, пусть и своеобразное.
— Где я? — спросил он.
На Онэс манёвр предсказуемо не сработал:
«Готов поклясться, что у него форма гвардии».
— Мы выпили.
— А хочу ли я?