Планета матери моей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— В позорной ситуации, которая сложилась на нашем предприятии, виноват каждый из вас, но еще более начальник ремонтных мастерских. Водителю, не умеющему следить за своей машиной, не место на автобазе! Я не держал бы такого и дня. Мы слишком долго проявляли покладистость. Товарищ Икрамов, видимо, по мягкости характера закрывал на все глаза. Говоря по правде, все ваши липовые премии надо передать инспектору в виде штрафа.

— Дождь в море льется, — ввернул Ахмед. — Может, от зарплаты тоже сделать инспектору отчисление? У них, бедолаг, кувшины, видать, еще не полные?

— Что за разговорчики? — вскинулся Галалы, который на правах телохранителя ни на шаг не отставал от начальника автобазы. — Ты, Будильник, раньше времени не звони.

Джамал сказал спокойно:

— Зачем сюда припутывать инспекцию? Отдавать так уж прямо вам, в ваши карманы.

— Но! Не заговаривайся, старик. Никто не нуждается в твоих копейках!

Ахмед-Будильник выступил из общего ряда, приблизился к Сохбатзаде вплотную.

— Пусть мои товарищи скажут: кто из присутствующих получал за последних три года новую машину? — Он повернулся к нам: — Что воды в рот набрали? Дула на вас навели, что-ли? Если мы, работяги, будем молчать, кто вернет на землю справедливость? У нас на хорошем счету только подхалимы, начальник. Им и идет вся новая техника. Вы скажете, они хорошие водители? А разве среди нас нет шоферов первого класса? Или что, они бывшие фронтовики? Мы тоже провели в окопах почти четыре года. Когда я тонул под Керчью, интересно, не в моей ли тени прятались ваши любимчики? Мы возвратились, рассчитывая на уважение к себе. На внимание к нашим нуждам. А вам весь свет заслонила нажива. Хочешь получить исправную машину, дай взятку — вот какой закон установился на нашей автобазе. Кто ему не подчиняется, тот остается в дураках.

Галалы в нетерпении переступал с ноги на ногу. Наконец не выдержал:

— Постыдился бы собственных медалей, Будильник! Вон сколько на пиджаке планок. Это к тебе-то не проявили уважения? О тебе не позаботилась Советская власть?.. Или ты думаешь, пока сражался, здесь люди только и делали, что жирный плов жевали?

Товарищи потянули Ахмеда обратно в свой ряд. Раздались негромкие возгласы: «Ты их не переспоришь», «Не утруждай понапрасну языка, друг!»

Уловив общее настроение, Сохбатзаде переменил тон и продолжал уже совсем в другом духе:

— Товарищ, спокойно. Здесь не судилище. В нашей работе имеются отдельные недостатки… Давайте будем устранять их сообща. Ведь мы до этой поры работали дружно? Так будет и впредь. Ну а насчет придирчивого инспектора… Беру это на себя… Найдем способ его утихомирить.

— Хоть бы так в открытую-то не говорили! — почти простонал Икрамов. — Ведь здесь не частная лавочка, а государственное учреждение… Я, конечно, виноват, что машины выходят на линию в неисправном виде. Не отпираюсь. Ремонт малокачественный. А почему? На сто машин всего три ремонтные ямы. Запасных частей за год не получаем и на десять машин. Мог бы из собственных пальцев сделать оси, сунул бы и их в колеса. Шины, как макушка плешивого, стерлись, облысели… Где мне взять новые шины?

Галалы просверлил его сурово-насмешливым взглядом.

— Считаешь, это заботы начальника автобазы, да? А ты для чего на своем месте? Еще называется партиец! Так и без партбилета недолго остаться, учти.

Икрамов хотел возразить, но ему не хватило воздуха. Он почернел, глаза выпучились еще больше. Лишь после мучительного приступа кашля с натугой проговорил осипшим голосом:

— Не касайся партбилета, Галалы. Мне его вручали не такие, как ты. За чинами я не гонюсь. Хоть сейчас положу заявление на стол… Но коммунистом буду пожизненно. Эта должность не переходит из рук в руки. И свой долг коммуниста тоже не переложу ни на кого! Смотрел бы на это по-другому, мог раньше вернуться с фронта, после второго, после третьего ранения… Кадров тогда было мало, можно было занять неплохой пост. Но я считал, что место коммуниста, пока идет Отечественная война, на фронте. Едва залечив раны в госпитале, возвращался в строй. Здесь тоже мой фронт! Не думайте, что я отступлю, пока жив. Гвардейцы не отступают!

Икрамов ударил себя кулаком в грудь. Он все еще тяжело дышал, словно одолел гору; его плечи подымались и опускались. Я сделал шаг вперед, чтобы помочь ему, отвести в сторону, поскорее усадить.

Сохбатзаде истолковал мое движение совершенно иначе. Он подумал, что я хочу что-то добавить, и с улыбкой слегка приподнял ладонь:

— Все, все. Я не провожу здесь собрания, товарищ Вагабзаде. Догадываюсь, о чем вы хотите сказать. Но давайте в следующий раз. Расходитесь, товарищи.

— Куда расходиться? — с досадой спросил я. От медоточивого голоса начальника мне стало не по себе. Он словно намекал на какую-то особую нашу с ним тайную дружественность. — Рабочий день еще не кончился. Мы зарплату за него получаем.

— Но сегодня никто из вас в рейс не выйдет. Сами знаете, запрещение инспектора.

— Тогда предлагаю провести заседание месткома. Благо, все члены налицо. Продолжим обсуждение наболевших вопросов. Потоптались на морозе, покричали — и все? Так дело не пойдет. Ни расходиться, ни разбегаться в разные стороны мы не станем!.

Галалы спросил, кривя губы:

— Что именно вы намерились обсуждать, Вагабзаде?

— Вы не у меня, вы у всех спрашивайте. — И решительно обернулся к толпе водителей: — Товарищи, до каких пор мы будем лишь за спиной шептаться о безобразиях и неполадках? Ведь это наше народное предприятие, хозяева в нем — мы. Неужели станем бегать с жалобами в министерство? Там без нас тысячу дел и забот. Самим сил не хватает, чтобы навести порядок? На одной-единственной автобазе? Пусть товарищ Икрамов пригласит на наше заседание представителей районного комитета партии…

Из толпы водителей раздался чей-то угрюмый голос:

— Собрание машину не заведет. От собрания она быстрей не поедет.

— Как это понимать?