— Нет, почему же? Вопрос чисто деловой.
— Затрудняюсь ответить однозначно. У меня было несколько профессий. Работал заместителем главного врача на санэпидстанции. Инспектором в райисполкоме.
— Что вы кончали?
— Медицинский. Видите ли…
— Тогда понятно направление вашей диссертации. Только мне кажется, что мало констатировать сам факт пагубного явления. Важнее попытаться предотвратить его. У вас теперь появляются на автобазе образованные люди, они вполне могут поломать голову над усовершенствованием эксплуатации машин. А то мы похожи на наивного рыбака из сказки, который сначала выпустил злого джинна из бутылки, а став его пленником, принялся ахать.
— Вы совершенно правы. Думаю, такую работу мог бы возглавить товарищ Икрамов. Он рекомендован райкомом. К тому же непосредственно отвечает за исправность машин. Ему, как говорится, и карты в руки.
— Последний вопрос к Вагабзаде, — сказал райкомовец, складывая бумажки и показывая этим, что собрание подошло к концу. — Мне передали, что именно вы, ну… как бы сказать? Подтолкнули ваших товарищей выразить недоверие инспектору?..
— Не стесняйтесь, договаривайте до конца. Да, я сказал, что пора перестать откупаться взятками. Деньги, сунутые пройдохе, можно употребить с большей пользой в семейном бюджете.
— Так это опять ты? — не сдержавшись, вскричал Галалы. — Ну как я сам не догадался? Раньше подобных штучек у нас не было.
— Каких штучек? — вцепился Икрамов.
— Может, шофера сами, узнав о предстоящей инспекции, испортили машины? — огрызнулся Галалы. — Захотели день прогулять. Им ведь наплевать на срыв плана!
— Лучше не выполнить план, чем постоянно откупаться взятками, — гнул свое Икрамов. — Зараза двинется от нас дальше, если ее не пресечь.
— Что мы, одни такие?
— Тем хуже, если не одни! Но у нас подобных, как вы сказали, штучек больше не будет, клянусь. Вырвем заразу с корнем!
Райкомовец веско вставил:
— Товарищ Икрамов прав. Это единственно верный путь.
Икрамов торопливо перелистывал дневник, пока не остановился на нужной странице. Освежив запись в памяти, он начал так:
— Один моряк рассказал мне историю об океанских хищниках. Самый кровожадный и неумолимый среди них это акула. Она движется с огромной скоростью, моментально нападает на добычу и тут же на ходу разрывает ее на части. Секрет акул в том, что они не могут находиться в покое. Есть моряцкое поверье: если акула прекратит движение, когда ей преградят путь, хоть на короткое время, ее внутренности лопаются, будто начиненные порохом. Так и наши акулы: перекроем дорогу, и они погибнут. Обязательно погибнут! Алчные существа — рыбы или люди — не живут в одиночку, они ходят стаей. Но нас, охотников на акул, больше!
Икрамов сел, пытаясь побороть волнение. Упер в ладонь трясущийся подбородок.
Рассовав по карманам записи, райкомовец пообещал:
— Я доложу обо всем руководству районного комитета. Работайте, товарищи, спокойно. Поскорее устраните неисправности задержанных машин. А насчет акул… Мы преграду возведем, не сомневайтесь.
В дверях Икрамов положил мне на плечо руку.
— Не расходитесь. Позови нескольких ребят, зайдите ко мне.
Нас набилось в служебную комнатенку Икрамова больше дюжины. В который уже раз он накапал себе лекарства. Проглотил и почмокал губами, как ребенок после ложки каши. Потом порылся в кошельке.
— Пусть кто-нибудь сходит за хлебом, прихватит колбасы или рыбных консервов. За ночь надо привести в порядок все машины, которые идут на Боздаг. Утром отправим их в рейс.
В течение ночи у Икрамова дважды начинался сердечный приступ. Но он не позволял вызывать «скорую». Слабо взмахивал рукой. Отдышавшись, усмехался синеватыми губами:
— Ничего страшного. Просто вздремнул, хотел увидать продолжение старого сна. Жаль, что не приснился.
Его лицо стало понемногу розоветь, и он уже не был похож на того распростертого страдальца, который бессильно царапал ногтями край стола.
Джамал-киши одобрительно кивал головой:
— Про умников-коротышек в народе говорят, что половина их роста хранится под землей. Ты, Афрасияб, сам как слон, но сил у тебя припрятано вдвое больше!