со своими коллегами — на аэродром. Самолет наркома к утру доставит их в Челябинск, откуда они
разъедуться по своим заводам.
* * *
Прошло еще долгих пять месяцев, прежде чём пришла заветная повестка из райвоенкомата. За это
время Виктор опять не раз всерьез подумывал о побеге на фронт. Но его сдерживало присутствие
матери, он не мог нанести ей такого предательского удара, даже когда получил письмо от Пургена,
который уже был в запасном полку и горячо звал Виктора к себе.
Но вот наконец наступил долгожданный день.
Анна Семеновна и Маша провожали его на Павелецком вокзале. На перроне было людно и
суетливо. У дверей и окон вагонов слышались и бодрые напутствия, и откровенные всхлипывания, и
клятвенные заверения в вечной любви и верности.
— Пиши, Витенька, чаще, — быстро говорила Анна Семеновна, — и никогда не теряй головы! Ты
слышишь? На фронте надо иметь холодный рассудок. Война — это не игра в казаки-разбойники! Ты
меня понимаешь?
— Конечно, мама.
— Но почему же ты улыбаешься?
— Можно подумать, что ты сама всю жизнь провела в боях и походах, — засмеялся он, прижимая
ее к своей груди.
— О! Какой же ты еще ребенок! — прошептала она.
Маша молча стояла рядом и почти не мигая, смотрела на Виктора.
Неожиданно по радио хрипловатый и совершенно равнодушный ко всему на свете женский голос,
объявил отправление. Проводница захлопнула свой черный клеенчатый "талмуд" и громко объявила:
— Товарищи-граждане! Поезд отправляется! Отъезжающие быстренько в вагон!
— Быстренько! — Анна Семеновна порывисто прижала голову Виктора к груди. Он поцеловал ее
и стал осторожно высвобождаться из ее дрожащих рук.
Ему помогла Маша, испуганно воскликнув:
— Ой, поезд тронулся!
Только после этого Анна Семеновна очнулась и выпустила Виктора, который тут же попал в
объятия Маши:
— Пиши чаще! Буду очень ждать! — быстро шептала она, — буду всегда тебя очень ждать!