и немного церемонно сказал:
— У нас сегодня маленькое семейное торжество. Я приглашаю Вас и уважаемую Анну Семеновну
на чашку чая, — он, улыбаясь, развел руками, — и уж извините меня, ради бога, за мое восточное
гурманство, — на рюмочку армянского коньяка.
Они, улыбаясь, пожали друг другу руки и рассмеялись.
* * *
Нерушимая дружба Витьки и Гургена однажды подверглась жестокому испытанию и была на
грани полного разрыва. Когда они учились в шестом классе, на уроках обществознания им
рассказывали о том, как буржуи всего мира пытаются задушить республику Советов. Среди этих
"душителей" был и тогдашний Папа Римский Пий XI. Они узнали, что этот "папа" — один из
организаторов "Крестового похода" против СССР — в своих энцикликах предает анафеме советскую,
власть и является другом-приятелем Муссолини. Особенно их возмутило то, что этот Пий
благославлял итальянских солдат, которых Муссолини посылал генералу Франко, возглавившему
мятеж против республиканской Испании. Они решили разоблачить и заклеймить этого "папу" в своей
самодеятельной программе, посвященной Первомаю.
Был написан сценарий. Он назывался "На свалкуистории". Из фанерных листов соорудили
декорации, на которых масляной краской намалевали, на глазок, контуры собора Святого Петра. Один
из фанерных листов был окрашен черной краской, наискосок его мелом было написано: "Свалка
истории".
Стали распределять роли. Итальянских рабочих, которые должны были по сценарию выбросить
"папу" и Муссолини на свалку истории, желали играть все. А Пия XI и Муссолини никто.
Староста класса Маша Туманова уговаривала Гургена:
— Ты обязан сыграть "папу". Это твой гражданский долг. Понял? — Нет, не понял. Почему это
именно я "обязан"? Что я хуже других? — горячился Гурген., — Нет! Ты лучше других. Но у тебя
внешние данные... "папы . Глаза, брови, нос и вообще... — У меня его внешние данные?! Ты хочешь
сказать, что я похож на этого... этого... подлеца Пия?! Да?! — Не на Пия, а на итальянца. — Ну,
знаешь!! В такое случае, ты сама похожа на... на... — он задыхался от гнева.
— На кого же я по-твоему похожа? — спросила Маша, гордо подняв свою каштановую головку со
вздернутым носиком. — Так на кого же я все-таки похожа, Гургенчик? Почему же ты вдруг замолчал?
Гурген молчал. В ту минуту у него не нашлось нужных слов.