унавожена почва тех страшных лет.
Виктор слушал Арменака Макаровича и его одолевали сложные чувства. В последнее время он,
дитя трех пятилеток, как называл его в шутку Георгий Николаевич, стал о многом задумываться.
* * *
На веранду вышла Маша и сделав игриво книксен, улыбаясь проговорила:
— Самовар на столе, чай подан, господа... Прошу.
— У самовара я и моя Маша... — улыбнулся Виктор,
Арменак Макарович поднялся со стула, взял его под руку:
— Пойдем, мой друг, чай по утверждению китайцев — эликсир жизни.
* * *
В механическом цехе, которым уже почти год руководил Дружинин, работал мастером
шестидесятилетний немец Фридрих Вольф. Он считался одним из лучших стахановцев завода.
История его появления на заводе была по тем временам необычной, и потому ее знали почти все, от
директора до уборщицы. Еще бы — немец на оборонном заводе!
* * *
Фридрих Вольф родился в Поволжье в семье немецких колонистов, поселившихся здесь еще при
матушке Екатерине. Он работал слесарем-сборщиком в железнодорожном депо города Энгельса, был
отличным мастером своего дела, а по убеждению — ярым антифашистом. У него был небольшой
аккуратный домик на окраине города с голубятней и отлично ухоженным огородом. Жена Вольфа
выхаживала поросят какой-то редкой породы и день и ночь копалась на огороде, выращивая на
зависть добропорядочным и трудолюбивым соседям необыкновенно вкусные и сочные арбузы и
дыни. Их тринадцатилетний сын Хельмутучился в школе, любил возиться с "инженер-
конструктором" и мечтал стать полярным летчиком.
Но все перевернула война. На другой же день после нападения Германии Фридрих Вольф сказал
жене:
— Дорогая Хильда, этот бешеный ефрейтор, доннер веттер, не немец, он даже не сукин сын, он
собачий выродок. Ты и Хельмут должны меня понять: я немец и не имею права сидеть сейчас дома.
Мой долг — взять в руки винтовку и идти на войну.
— Делай, мой Фридрих, так, как подсказывает тебе твое доброе сердце, — всхлипнула Хильда
Вольф, а Хельмут поднял в пионерском салюте руку и провозгласил: